Первая стрела попала ей в грудину, пробив металл и выбив из нее дух, но Ани не остановилась. Вторая попала ей в предплечье. Топор выпал из рук Ани и, звякнув, словно колокол, упал на пол и отлетел в сторону. Ани бросилась вперед, а лучники продолжали стрелять. Десяток стрел, торчавших из груди, бедер, рук и шеи, замедлили Ани, заставили ее упасть на колени, но, несмотря ни на что, она ухмыльнулась окровавленными губами. Даниб высоко поднял меч и двинулся вперед. Смех Ани был похож на булькающий хрип.
– Незадолго до смерти Темсы я сказала ему: вершина горы – опасное место.
– Прикончи ее, Даниб, – приказала одна из Просвещенных Сестер, все еще скрытая рядами призраков. Мир перед глазами Ани начал затуманиваться. – Оставь ее тело и призрак здесь, пусть они сгниют.
Ани Джезебел подняла взгляд и увидела огромного Даниба, который заносит над головой меч. Острие меча сверкало, словно было покрыто драгоценными камнями. На миг она заметила, что в глазах призрака блеснула искра. Фыркнув, Ани плюнула в него кровью.
– Когда-нибудь ты встретишь равного тебе по силам. Не волну…
Удар меча обладал такой же силой, как и сошедшая с гор лавина. Душа-клинок пронзил голову Ани и воткнулся в доски пола.
– ГЕНЕРАЛ ХАШЕТИ! – РАЗДАЛСЯ крик.
Эхо полетело по коридорам мимо фресок и блестящего мрамора.
Хашети повернулся и увидел гвардейца, который бежал к нему со всех ног. Солдат врезался бы в стену, однако ловко затормозил, скользя по отполированному до блеска полу.
– Доклады! – выпалил он, задыхаясь. – Со всего города!
– О чем? Говори. – Хашети надел на голову шлем и потянулся за копьем.
Даже пытаясь перевести дух, солдат успел напустить на себя обиженный вид – ему не нравилось, что им командует призрак. Хашети уже привык к такому поведению и поэтому просто ткнул солдата в нагрудник.
– На Палату Кодекса напали! На Палату Военной Мощи тоже! Дознавателей убивают на улицах поодиночке! Говорят, что главнокомандующего Труфа зарезали в его собственной постели – нанесли столько ударов, что в нем не осталось ни капли крови. Сереки с небольшими армиями охраны. Банк…
Гвардеец умолк и прислонился к колонне, чтобы отдышаться.
Другие солдаты-призраки тоже услышали новость и начали собираться вокруг генерала. У них уже не было ни принцессы, которую нужно защищать, ни приказов, которые нужно выполнять, и поэтому они собрались на полпути к вершине Небесной Иглы, в пустых покоях какого-то серека, который сейчас сбежал в Белиш или в другое, не известное Хашети место.
– О будущей императрице что-нибудь известно?
– Ничего. Все ставят на то, что ее схватил Культ Сеша.
– Твою мать! – воскликнул Хашети. – Я знал, что от этой операции будут одни неприятности.
– Завтра императрица заявит о своих правах на престол. У Великого колодца Никса. По слухам, Сизин будет там…
Бах!
Солдата отвлекла арбалетная стрела, вонзившаяся ему в грудь. Все произошло так внезапно, что он не сразу сообразил, что в него стреляли. Когда он ухватился за черное оперение, то уже сползал по стене, а его сердце остановилось.
Солдаты ощетинились оружием и быстро встали в строй. Хашети расположился в их центре, высоко подняв щит и выставив копье вперед. С каждой секундой отряд увеличивался, к нему подбегали все новые солдаты.
Откуда-то из темноты, где не светили фонари, появилась рука – рука женщины в красивом нагруднике и кольчуге. Ее голова была закрыта капюшоном, а за ней тянулся красный плащ. К боку она прижимала мешок, сшитый из шкуры какого-то животного – собаки или волка, и голова этого зверя, являвшаяся частью мешка, повернулась к Хашети и уставилась на него стеклянными глазами. За Лирией Хашети увидел других призраков; он также заметил тускло поблескивавшую сталь и наконечники стрел.
– Добрый вечер, генерал Хашети, – сказала женщина-призрак мягким, словно бархат, голосом.
– Кто ты и по какому делу?
Женщина выставила мешок перед собой. Он выглядел тяжелым, раздувшимся.
– Просвещенная Сестра Лирия, а мое дело – вопрос о твоей преданности, – ответила она.
Хашети покачал головой.
– Этот вопрос не стоит. Наша повелительница – Сизин Талин-Ренала.
Он снова топнул ногой; солдаты последовали его примеру, и грохот потряс коридор.
– Вот как? – улыбнулась Лирия.
Подхватив мешок снизу, Лирия вытряхнула его содержимое, и на мраморе выросла гора половин монет.
– Теперь вы сами себе хозяева.
Хашети почувствовал, как его тянет к своей монете, которая лежала где-то в этой груде; к кусочку меди, который он не видел, к которому он не прикасался уже много лет. За спиной у него солдаты начали перешептываться. Кто-кто даже вышел из строя и осторожно двинулся вперед.
– Что тебе нужно?
– Твоя преданность, – ответила Лирия, пожимая плечами. – Но добровольная. Поддержи Церковь Сеша завтра у Великого колодца Никса. Узри начало новой эры.
Сделав вид, что откашливается, Хашети бросил на пол щит и копье. Они лязгнули, упав на мраморный пол, нарушив тишину. Затем генерал снял с себя стальной шлем и вгляделся в его полированную поверхность, и, не увидев на ней своего отражения, отбросил его в сторону.
