Два дня прошло, а я все еще не покинул башню, хоть она и была разрушена и в ней повсюду валялись трупы. Я бродил по ее бесконечным этажам, по пустым комнатам. Впервые после приезда в Аракс я играл роль вора для самого себя, от скуки и безделья забавляясь с сейфами и шкафами. Будущее Аркийской империи меня не интересовало, несмотря на многочисленные попытки Нилит убедить меня в обратном.
Два дня, а новая императрица еще ни разу не заснула. Возможно, яд слазергаста в конце концов одолел ее, а может, именно так и следовало вести себя правителю, который помнит о своем долге. В любом случае мне это казалось запредельно странным. Как бы то ни было, слуги постоянно приносили в покои императрицы планы, свитки, карты и книги. Туда прибегали выжившие работники различных палат. Даже дознаватели и прокторы Палаты Кодекса, пережившие резню, поддержали новую императрицу. Всего за день Нилит создала свой двор и наполнила его энергией. Подобная картина поразила бы меня, если бы не заставляла умирать от скуки.
Слухи о наших подвигах распространялись среди выживших, сначала в одном районе, потом в другом – ну по крайней мере слухи о Нилит. В городе только и разговоров было, что об императрице-воительнице, о мертвой королеве, о нарушительнице кодекса, о той, которая спасла Аракс. Я был несказанно рад этому. Я мог бы оскорбиться и потребовать свою долю славы, но теперь я знал, чего я стою. Мне не нужен был шепот и поклоны, я оставил все это Нилит и Хелес. Даже взгляды тех, кто видел меня на поле боя, приводили меня, вора, в замешательство. Я всегда действовал в тени и носил капюшон, а не медали.
Поэтому я начал прятаться в Облачном Дворе, подальше от сплетен о призраках, которые пробиваются через каменных рыцарей, подальше от слухов о человеке, который убил Даниба Железную Челюсть.
Наклонив голову, я смотрел на бирюзовый трон, следил за тем, как его цвет меняется в зависимости от того, под каким углом падают солнечные лучи. Удивительно, что он пережил аварию «Возмездия», части которого все еще лежали в зале.
Я протянул к нему руку и коснулся пальцем камня, похожего на стекло; я ничего не почувствовал и не издал ни одного звука. Пылинки над моей рукой вращались по спирали, повинуясь ветерку, проникавшему внутрь через бреши в потолке.
У меня ушел еще час на то, чтобы поставить ногу на пьедестал и подняться по лестнице, ведущей к трону. Я сел на его холодную поверхность, вытянув руки и глядя на обломки мраморных плит и колонн.
– Ужасный вид, не правда ли? – громко сказал я.
Два дня прошло, а я так и не выпустил Острого из рук, все еще цепляясь за надежду. Я поднял искалеченный клинок и вгляделся в перекрученный металл, мечтая услышать ответ. Ответа не последовало, и во мне снова поднялась волна гнева, а выпустить его я мог лишь в виде вопля, обращенного к небесам. Но этот метод я уже пробовал. Он оказался неэффективным.
Я поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, но мои усилия оказались тщетными.
– Удачи, Нилит. Твоей заднице она понадобится, – со вздохом сказал я и встал, зацепив сломанным мечом камень. Даже осколок клинка все равно оставил царапину на бирюзе. Я повернулся к выходу, но вдруг увидел на камне цепочку имен. В моей голове вспыхнула идея.
Я снова выставил вперед клинок и нанес им новую царапину, а затем еще одну, покрывая камень простыми рунами. Красс по рождению, подлец по натуре, но, с другой стороны, как часто вам выпадает возможность вырезать свое имя на троне, особенно таком знаменитом и невероятно неудобном?
Дверь с грохотом распахнулась, впуская солнечный свет, и я увидел в дверном проеме Хелес. Рядом с ней был мой пес-призрак; его спасли из Перевернутого Собора. Я встал, отряхивая свое серое с золотом одеяние.
– Тебя хочет видеть императрица. Пора решить, что делать с призраками. – Хелес подозрительно посмотрела на клинок в моей руке. – Что ты тут делал?
– Ничего, – ответил я и провел своими парами по голубым ушам фантома.
– Уже жалеешь о своем решении, Келтро?
– Камерарий, я же сказал – это не мой трон.
– Верно. Не твой.
Я протиснулся мимо нее и подошел к большим окнам, которые были закрыты решетками и забаррикадированы, чтобы защититься от новых летучих машин, которые решат сбиться с пути.
С прошлого раза вид мало изменился. Даже отсюда я чувствовал, что город, как и я, мечтает расслабиться и забыть о прошлом.
– Хелес, передай ей, что я сейчас приду.
– Как вам угодно,
Хелес стремительно ушла, хлопая острыми складками формы Палаты Кодекса. Я прищурился и сжал половину монеты, висевшую у меня на шее.
СМЕРТЬ ВЫЗЫВАЛА ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ ощущения. Никакого сердцебиения. Никаких звуков дыхания. Никакого тепла от кожи, залитой солнечным светом. И вообще никакой кожи.
Яд слазергаста в конце концов одолел ее.
