– Нилит, ты же сама рассказывала мне про судьбу. Наверняка ты разбираешься в этом лучше, чем я. По воле мертвых богов или же благодаря счастливому случаю каждый из нас, злодей или герой, оказался здесь. Это не случайность, а чей-то замысел. Уж я-то знаю. Я всю жизнь изучал творения великих умов.
Нилит собралась задать мне вопрос, но закрыла рот, увидев, что по площади идет толпа солдат. Выжившие тянулись, чтобы коснуться их щитов и плащей, но солдаты отталкивали их длинными шестами, словно они ничуть не лучше трупов. Я увидел в центре строя две фигуры и что-то похожее на лошадь. Одной из фигур была прихрамывающая женщина в черной одежде. Второй – мужчина благородного вида в броне столь изящной, что в ней он отлично смотрелся бы на балу. На его лысой голове виднелась одна-единственная полоса засаленных волос.
Женщина показалась мне знакомой, но я не мог понять, где я ее видел. Взгляд у нее был проницательный, постоянно бегающий из стороны в сторону – такой, как у стражников и служителей закона. Меня, вора, он встревожил.
– Императрица! – воскликнула женщина, и солдаты расступились.
– Клянусь мертвыми богами! Хелес!
Нилит тепло обняла женщину, хотя и неловко, ведь обе были покрыты ранами и синяками. Я сам выглядел не лучше: мое обнаженное, светящееся тело пересекало большое число белых шрамов.
Нилит протиснулась мимо солдат к коню – Аноишу. Бедное животное лишилось одного уха, и по его крупу тянулись шрамы. Конь сильно хромал, но в его глазах, как и у его хозяйки, горел огонь. На долю секунды Нилит прижалась лбом к носу коня.
– Это твоих рук дело? – спросила императрица и задохнулась, словно вдруг узнала надетые на женщину доспехи. Хелес не ответила, завороженно глядя на участок паров вокруг горла и подбородка Нилит.
– Отчасти, – наконец ответила она. – Когда Джоби забрал меня вместо вас, я подумала, что вам пригодятся союзники.
– Что? А ты кто? – спросила Нилит у аристократа.
Она выглядела взволнованной и едва не упала на колени, когда за солдатами показался еще один человек, одетый в шелка и со множеством золотых цепей на шее.
– Нет!
Нилит разрыдалась, но оба мужчины подняли руки, пытаясь успокоить ее.
Аристократ сдержанно поклонился в знак приветствия, хотя его поклон больше напоминал кивок. Он тоже не мог оторвать взгляда от светящейся челюсти и почерневшей щеки Нилит.
– Директор Распанар к вашим услугам. Я представляю Консорциум и, возможно, сумею все объяснить. После того как преследователь Джоби по ошибке принял дознавателя Хелес за вас и доставил ее к нам, она сообщила о ваших намерениях изменить Аракс. И мы весьма заинтересованы в том, чтобы помочь вам. Консорциум проголосовал за то, чтобы поддержать вас, но, прибыв сюда, мы увидели, что началась резня. Императрица, мы – деловые люди, и хотя расходы оказались велики… – Распанар сделал паузу, чтобы окинуть взглядом разгромленную площадь, – мы ставим на то, что награда позволит нам извлечь немалую прибыль.
– А мой так называемый долг? – спросила Нилит, не сводя глаз с Джоби.
– Про него мы забудем – в обмен на вашу благосклонность. Это относится и к долгу дознавателя Хелес, которая сегодня поставила свою жизнь в зависимость от вашего успеха. Вы напрасно считаете, будто Консорциум представляет для вас опасность. Мы можем принести вам огромную пользу, императрица, и похоже, что сейчас помощь нужна вам больше, чем когда-либо. Ну то есть если подобный хаос не ослабил ваше стремление занять трон.
Нилит вскинула голову.
– Мои намерения не изменились ни в малейшей степени, директор. Я по-прежнему собираюсь править. Я сражалась за этот город и не брошу его – даже если от него осталась самая малость. Однако я боюсь, что сейчас вы разговариваете не с правителем этой империи.
– Что? – в замешательстве воскликнул Распанар.
– Вот император, – вздохнула Нилит и дрожащей рукой указала на меня, все еще стоявшего на одном колене. – Ведь половина монеты Фаразара принадлежит ему. Именно он спас Аракс – и, возможно, даже все Дальние Края. А я победила Культ Сеша.
– Мы все доверяли им, – выдавил я из себя. – Так уж они действуют. Они превращают доверие в оружие, они пользуются твоим отчаянием и желаниями до тех пор, пока не подходит время вонзить тебе нож в спину.
Я почувствовал, что на меня смотрят все, даже самые невозмутимые солдаты Консорциума. А я ведь всего лишь сжал монету императора в кулаке, позволяя ей обжечь мои пары и покрыть мои пальцы белыми искрами. С большим усилием я поднялся на ноги.
«Как я вообще здесь оказался?» – спросил я сам себя, но не нашел ответа. Тишина причиняла мне боль. Я жалел о том, что не слышу голос Острого, который заменил мне совесть.
