Картинка перед глазами прояснилась настолько, что я увидел покрытую сажей и кровью Нилит. Доспехов на ней больше не было, и она осталась в простой куртке. Половина челюсти Нилит уже превратилась в пар, и поэтому ее усмешка выглядела призрачной. Почти вся ее левая рука также стала бесплотной. Ее изумрудные глаза, казалось, чуть потускнели, но тем не менее она мрачно и упрямо улыбалась.
Я потянулся за монетами, но вдруг сообразил, что в руке у меня уже что-то есть. Я опустил взгляд и увидел сломанный меч, расплавленный почти до серебряной гарды. После смелого удара по телу бога от меча осталась только небольшой, размером с ладонь, обломок обсидианового клинка с медными прожилками. Рукоять раскололась по центру, и черный камень навершия покрылся паутиной трещин. Мое лицо скривилось, но заплакать я не мог.
Вместо того чтобы плакать, я взял монеты другой рукой. Одна из них показалась холодной и тяжелой, а вторая обжигала, словно горячий уголек, но за последние недели на мою долю выпало столько боли, что на эту я мог не обращать внимания. Нилит сглотнула комок, но я промолчал.
Я поднял голову и выгнул спину, стараясь отодвинуться как можно дальше от своего матраса из трупов. Пошатываясь, я встал на колени, затем поднялся на ноги; я чувствовал себя слабым, словно паутинка, но все части у меня были на месте.
– Мы выжили, – выдохнул я, едва веря своим словам.
– Но какой ценой, Келтро?
Я огляделся. Великий колодец Никса превратился в руины. Его черные «клыки» разбились и теперь лежали на брусчатке, словно лучи упавшей звезды. От колодца остался лишь его кратер – месиво из обломков мрамора, наполовину утонувших в луже воды из Никса. Его окружал мусор войны: оружие, рассеченная на части броня и тысячи мертвых, которых еще не поглотил Никс. Торы, фермеры, сереки и солдаты лежали бок о бок; золото вперемешку с дерюгой. Окинув взглядом площадь, я увидел, что поля мертвецов протянулись от нас вдаль к окутанным дымом зданиям. Немногочисленные уцелевшие, как живые, так и призраки в изорванных одеждах из мешковины или шелка, медленно и печально бродили по площади. Похоже, они не знали, что делать, и я не мог их упрекнуть.
Воздух был спокойным, но не молчаливым. Судя по звукам, которые доносились с проспектов-Спиц, там все еще шел бой, но у меня уже не было никакого желания сражаться. Я предоставил это право шеренгам солдат в серебристо-зеленых мундирах, а также паукам и дюнным драконам.
Захлопали крылья, и на труп рядом со мной приземлился тот говорящий сокол. Судя по изгибу клюва, его эта картина впечатлила больше, чем меня.
– Нилит, остались только самые упрямые одиночки, – сказал он, окинув меня взглядом с ног до головы. На его клюве виднелась кровь.
– А Культ Сеша? – вставил я.
Нилит кивнула, устремив взгляд вдаль и не обращая внимания на сокола.
– Половина сложила оружие, как только Сеш рухнул обратно в Никс. Остальные, разъярившись, продолжили сражаться, но солдаты и выжившие нанесли ответный удар и вытеснили их на проспекты. Большинство из них уже разбежались.
– А Просвещенные Сестры?
Нилит прищурилась.
– Умерли. По крайней мере, я так полагаю. Они стояли на помосте до самого конца, и поэтому я могу лишь надеяться на то, что их тоже зацепило взрывом.
Я с ужасом подумал о том, что они могли улизнуть и снова затаиться в Катра-Рассане.
– А что было в том сраном мешочке? – спросил я.
– «Наука». Так сказал один человек.
– Лично меня она чуть не убила во второй раз, – сказал я. У меня закружилась голова, и я закачался.
– Никто не хочет поговорить о том, что из Великого колодца Никса поднялся мертвый бог? И что вы двое быстро его убили? – спросил сокол, прищурив золотистые глаза. – Или у меня были галлюцинации?
Мы с Нилит переглянулись.
– Нет, – ответил я за нас обоих. – Я бы предпочел этого не делать. Все уже в прошлом, и я страшно устал от богов. Век бы их не видеть… – Я вздохнул. – А что с остальными – с Сизин, Хираной, Темсой?
Я видел лишь Фаразара; сгорбившись, он сидел на одном из камней неподалеку, не в силах отвести взгляд от картин смерти.
– Когда произошел взрыв и Сеш рухнул на землю, десятки душ оказались на его пути. – Нилит раскрыла окровавленный кулак и показала мне еще три монеты, грязные и серые. – Я так и не поговорила с дочерью, – тусклым голосом сказала она. – Я надеялась, что она меня поймет.
– Она поймет, – сказал я. – В загробном мире.
Другого способа утешить ее у меня не было.
Нилит вытерла покрытый засохшей кровью нос.
– Хираны тоже больше нет. А Темсе удалось не погибнуть. Такие тараканы всегда выживают. Ничего, он еще получит по заслугам.
– И что дальше? Если не считать того, что нужно выпотрошить собор культа? – спросил сокол.
Это был тяжелый и неудобный вопрос, ответить на который я не мог. Все свои силы я пока что тратил на то, чтобы встать.
– Это почти самый главный вопрос – верно, Безел? – вздохнула Нилит. – Но самый главный – как ты это сделал, Келтро?
– Что сделал?
– Как ты объединил всех нас в самую последнюю минуту? Как создал чудовище из ярости и страха? Как тебе это удалось?
Я улыбнулся и снова посмотрел на небо.
