Самые храбрые и отважные рыцари Англии ухаживают за богатой наследницей Лайаной Невилл в надежде завоевать ее благосклонность.Однако юная красавица не замечает никого вокруг, кроме сурового и хмурого Рогана Перегрина. Каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляют девушку сгорать от страсти и тихо таять от нежности.Но ему нужно только ее богатство…А если нет?Хрупкая Лайана намерена покорить сердце Рогана и стать для него единственной на свете…
— Выбирай, либо твоя дочь, либо я. Вдвоем нам здесь не жить, — сурово объявила Хелен Невилл, подбоченившись и надменно оглядывая мужа.
Гилберт тем временем небрежно развалился на сиденье-подоконнике под лучами солнца, пробивавшимися сквозь щели в голубых ставнях. При этом он потирал уши любимой гончей, а свободной рукой набивал рот вкусными кусочками засахаренных цукатов.
Как обычно, он не обратил ни малейшего внимания на требование Хелен, и та в гневе сжала кулаки. Подумать только, ну и муженек ей достался! Старше ее на двенадцать лет и лентяй, каких свет не видывал! Несмотря на то что большую часть дня он проводил в седле, следуя за полетом парящего в небе сокола, огромное брюхо свисало едва не ниже колен и с каждым днем становилось все объемнее. Разумеется, она вышла за него ради денег, золотой посуды, сотни акров земли, восьми замков (два из которых он в глаза не видел), ради породистых коней, целой армии солдат и слуг, ради дорогой и богатой одежды, которую он мог дать ей и ее двум детям. Она прочитала список владений Гилберта и ответила «да», на предложение стать его женой, даже не пожелав предварительно встретиться с женихом.
И вот теперь, через год после свадьбы, Хелен не уставала спрашивать себя, что было бы, потрудись она все-таки увидеть Гилберта, толстого обжору и неряху? Неужели не поинтересовалась бы, кто управляет его поместьями? Может, у него редкостной честности управитель?
Хелен знала, что у Гилберта был только один законный ребенок: бледная застенчивая девушка, ни словом не перемолвившаяся с мачехой до свадьбы. Впрочем, возможно, поместьями Гилберта управлял один из побочных сыновей.
Но только после того, как обеты были произнесены и Хелен поняла, что муж так же никчемен в постели, как и вне ее, обнаружилось, кто правил землями Невиллов.
Лайана!
Хелен было противно само это имя! Миленькая, на вид скромная дочурка Гилберта оказалась настоящим волком в овечьей шкуре! Лайана держала в руках все, как до нее — ее мать, первая жена Гилберта. Лайана сидела за столом управителя, когда крестьяне платили ежегодную аренду. Лайана объезжала поля, давала указания надсмотрщикам и приказывала чинить прохудившиеся крыши. Лайана решала, когда в замке становилось слишком грязно, а запасы истощались, и приказывала обитателям перебираться на другое место. За последний год это проделывалось трижды, и каждый раз Хелен узнавала обо всем, только когда служанка принималась укладывать ее постельное белье.
И оказалось, нет никакого смысла объяснять Гилберту или Лайане, что именно она, Хелен, отныне хозяйка поместья, а падчерица должна передать ей ключи. В ответ на пылкие тирады оба с любопытством пялились на Хелен, словно на одну из горгулий, украшавших водосток, которой ни с того ни с сего вздумалось открыть рот и заговорить. После чего Лайана продолжала заниматься своим делом, а Гилберт — бездельничать.
Хелен пыталась сама взять власть и некоторое время даже считала, что это ей удалось… пока не оказалось, что каждый слуга и каждая служанка, получив приказ, бежит к Лайане за подтверждением.
Сначала Хелен просто жаловалась мужу, после того как ублажала его в постели. Но даже в такие минуты Гилберт не обращал на жену особого внимания.
— Оставь Лайану в покое. Пусть делает все, что пожелает. Нечего тебе ей препятствовать. Пытаться остановить Лайану — все равно что остановить падение булыжника с горы. Лучше и безопаснее всего убраться с его дороги.
После подобных речей он обычно переворачивался на другой бок и засыпал. А вот Хелен не могла заснуть всю ночь, горя яростью и гневом.
К утру она сама была готова стать тем самым булыжником. Она была старше Лайаны и, если уж на то пошло, куда хитрее. После смерти первого мужа его младший брат унаследовал поместья, а Хелен с двумя маленькими дочерьми вытеснила невестка. Хелен пришлось отойти в сторону и наблюдать, как обязанности, ранее принадлежавшие ей, перешли к молодой и совсем еще неопытной особе. Предложение Гилберта Невилла явилось для нее даром небес, и она обеими руками ухватилась за шанс вновь стать хозяйкой в собственном доме. Но оказалось, что и здесь ее место занято маленькой бледной девицей, которую давно уже пора было выдать замуж и отослать в дом супруга.
Хелен попыталась потолковать с Лайаной, рассказать о счастье иметь собственную семью, детей и хозяйство. Но та удивленно моргнула огромными голубыми глазами, удивительно напомнив мачехе покорного слабого ангела на потолке церкви.
— Но кто позаботится о поместьях моего отца? — просто спросила она.
Хелен скрипнула зубами.
— Я жена твоего отца. Я выполню свой супружеский долг и сделаю все необходимое.
Глаза Лайаны весело блеснули. Оглядев роскошное бархатное платье со шлейфом и низким треугольным вырезом, обнажавшим прелестные плечи мачехи, ее высокий, затейливо вышитый эннен[1], девушка улыбнулась:
— Во всем этом ты задохнешься от жары.
