–
И весь двор кричит ему в ответ:
– Да здравствует Цезарь! Да здравствует Цезарь!
Я улыбаюсь и аплодирую. И не смею посмотреть на сидящих за соседним столом дворян, откуда Томас должен был наблюдать за исступленным приветствием мясного пирога. Спрятав руки под столом, я щипаю себя за пальцы, чтобы не дать лицу сложиться в саркастическую гримасу. У двора есть право праздновать, а у короля есть право наслаждаться победой. Мое дело – радоваться, к тому же в глубине души я все же горжусь своим мужем.
Я поднимаюсь и произношу тост в честь короля. Ко мне присоединяется весь двор. Генрих тоже встает, слегка покачиваясь, явно упиваясь преклонением жены, дочерей и подданных. Я по-прежнему не смотрю на Томаса.
А застолье все продолжается. После того как все отведали замка из пирогов и доели все мясо и рыбу, настало время сладостей и пудингов. Но в самом начале сладкой перемены подали сахарную карту Франции и марципановую копию королевского военного корабля. Затем принесли фрукты, засахаренные, высушенные и запеченные в пирогах и сахарных корзинах. На каждый стол поставили тарелки с сушеными фруктами и орешками, вместе со сладкими винами из Португалии – для тех, кто уже больше не мог ни есть, ни пить.
Король ненасытен. Он ест так, словно не сидел за столом с того дня, как отправился в поход. Его челюсти двигаются не переставая, а лицо становится все краснее. Он так потеет, что рядом с ним появляется паж с льняной салфеткой, которой промокает монарху лоб и влажную шею. А король снова и снова требует вина и новых блюд. Я сижу рядом с ним и делаю вид, что ем, чтобы получалось, что мы вместе делим эту трапезу, но для меня этот пир превращается в настоящее испытание, которому, как кажется, не будет конца.
Я боюсь, что король объестся и ему станет дурно. Отыскивая глазами среди придворных королевских лекарей, я размышляю, хватит ли им отваги предложить королю закончить трапезу. Все придворные уже отодвинули свои тарелки в сторону, некоторые уронили головы на стол, мертвецки уснув от еды и пьянящих вин. И лишь король продолжает с наслажденьем есть, отсылая блюда своим фаворитам, которые кланяются и улыбаются в благодарность, и вынуждены снова жевать и изображать удовольствие от очередной порции еды.
Наконец, когда солнце уже стало садиться, король отталкивает свою тарелку и взмахом руки отсылает слуг.
– Нет, нет. Я уже наелся. Довольно! – Он смотрит на меня, вытирает лоснящиеся от жира губы и восклицает: – Что за пир! Что за празднество!
– Добро пожаловать домой, муж мой, – я стараюсь улыбаться. – Я рада, что вы хорошо откушали.
– Хорошо? Да я задыхаюсь от этой еды, у меня внутри скоро все лопнет.
– Вы переели?
– Нет, нет. Мужчина моего сложения любит хорошо поесть. А мне было необходимо восстановить свои силы после всех испытаний, выпавших на мою долю.
– Тогда я рада, что вы хорошо поели.
Он кивает.
– А представление будет? И танцы?
Ну разумеется. Теперь, когда он закончил набивать живот едой, подавай ему развлечений, причем немедленно.
Я вспоминаю о шестилетнем Эдварде, который спокойно кушает в своих комнатах и проявляет куда большее терпение, нежели его отец.
– Танцы будут, – уверяю я его. – И будет специальное представление, чтобы отпраздновать вашу победу.
– А ты будешь танцевать?
Я показываю ему на тяжелую корону Анны Болейн, сидящую на моей голове.
– Я не одета для танцев. Я собиралась посидеть рядом с вами и посмотреть на танцоров.
– Ты должна танцевать, – тут же заявляет он. – При дворе нет женщины красивее тебя. И я желаю видеть, как танцует моя жена. Я же приехал домой не ради того, чтобы посмотреть, как она сидит на стуле. Если ты не будешь танцевать, то для меня праздник не будет праздником.
– Позвольте мне тогда сходить к себе и сменить корону на арселе…
– Да, иди, – говорит он. – И быстрее возвращайся.
Я киваю Нэн, которая тут же щелчком пальцев подзывает двух служанок, и я выхожу в маленькую дверцу позади тронов. За дверью расположена небольшая комната.
– Он хочет, чтобы я сменила корону на арселе и танцевала для него, – устало говорю я. – Мне придется это сделать.
– Девушки, быстро несите арселе королевы из ее гардероба! – распорядилась Нэн. Те тут же бросились выполнять, и Нэн досадливо цокнула языком: – Я забыла сказать им про расческу и сетку для волос… Сейчас схожу за ними к себе. Жди меня здесь.
