– О, благодарю вас, посол, я в полной безопасности, – говорю я. – Король сделал меня регентом, он доверяет мне. И вы можете быть абсолютно уверены в том, что под моим покровительством принцессе Марии ничего не угрожает. Не бойтесь оставить ее со мною. Я – королева Англии и ее мать, я смогу ее защитить.
Посол смотрит на меня так, словно искренне меня жалеет. После того как исчезла его драгоценная испанская инфанта, на его глазах друг друга сменили пять королев.
– Я беспокоюсь именно за вас, – коротко отвечает он.
Я заставляю себя засмеяться в ответ.
– Я не стану делать ничего, что расстроило бы короля, – говорю я. – И он любит меня.
Посол кланяется.
– Моя королева, Екатерина Арагонская, не сделала ничего, что могло бы его задеть, – мягко возражает он. В этот момент я понимаю, что для него настоящей женой Генриха и истинной королевой была только одна женщина: королева Екатерина Арагонская. – И он любил ее всем сердцем. До того самого момента, когда перестал. И тогда ничто не могло его утешить, кроме ее смерти.
И тут мне внезапно становится очень холодно в залитом солнцем саду.
– Но что я могу сделать? – спрашиваю я, имея в виду: что, по вашему представлению, я могу сделать такого страшного, настолько оскорбительного для короля, что он пожелает оставить меня, как оставил Екатерину Арагонскую, заточить ее в далеком холодном замке и позволить ей умереть от пренебрежения? Но старик неправильно меня понял. Он решил, что я спрашиваю его: что я могу сделать, чтобы избежать этой трагической участи? – и его ответ оказался для меня шокирующим.
– Ваше Величество, когда вы утратите его расположение и угадаете это по самым первым признакам, молю вас, немедленно бегите из королевства, – тихо говорит он. – Король больше не станет расторгать браков. Он уже перерос такой способ достижения желаемого результата, и ему не нравится связанное с ним ощущение позора. Если он снова это проделает, над ним станет смеяться весь христианский мир, а он этого не перенесет. Когда он устанет от вас, то просто убьет вас.
– Посол! – протестующе восклицаю я, но он лишь кивает седой головой.
– Я больше ничего вам не скажу, Ваше Величество. Примите мои слова как предупреждение от старика, которому нечего терять. Теперь король станет предпочитать всем выходам смерть. И дело тут не в том, что обстоятельства будут его к этому принуждать. Я знал королей, которые были вынуждены казнить своих друзей и любимых, но к Генриху это никакого отношения не имеет. – Он ненадолго задумывается. – Ему нравится завершенность смерти. Ему нравится охладевать к кому-нибудь и понимать, что на следующий день этого человека просто не будет в живых. Ему нравится это ощущение власти над чужими жизнями. Поэтому, Ваше Величество, как только вы утратите его расположение, пожалуйста, бегите.
Я не нахожусь с ответом, а Шапюи лишь качает головой, погрузившись в свои мысли.
– Больше всего на свете я сожалею о том, что не сумел вовремя увезти свою королеву, – тихо произносит он.
Фрейлины пристально наблюдают за мною. Я жестом приглашаю Марию присоединиться к нам, а сама отхожу в сторону, чтобы дать им возможность поговорить приватно. По ее изменившемуся выражению лица я понимаю, что он предупреждает ее, так же, как только что предупредил меня. Этот человек наблюдал за королем в течение шестнадцати лет, изучал его, видел, как Генрих рос и усиливал свою власть, как попадали в Тауэр те его советники, которые рисковали с ним спорить, как изгонялись от двора или умерщвлялись неугодные ему жены, как тысячами вешали невинных людей по одному лишь подозрению в бунте.
Я чувствую, как во мне поселился ужас, как касается он моей кожи холодными пальцами. Я ощущаю опасность, только не могу дать ей сейчас имя. Я ухожу из сада, качая головой.
Джордж Дэй, мой олмонер, приходит в мои комнаты в тот момент, когда я нахожусь с фрейлинами. Он держит в руках тщательно укрытый сверток. Я тотчас догадываюсь, что он мне принес, и отхожу с ним к окну. Риг увязывается за мной, прижимаясь к моим ногам. Джордж разворачивает книгу и показывает ее мне. «Молитвы, побуждающие разум к мыслям о горнем». Я провожу пальцем по названию.
– Дело сделано.
– Да, Ваше Величество. И выглядит прекрасно.
Я открываю первую страницу и смотрю на свое имя: «Принцесса Екатерина, Королева Англии». У меня перехватывает дыхание.
– Его Величество лично утвердил эту запись, – тихо говорит Джордж. – Томас Кранмер принес текст к нему и сказал, что представляет ему хороший перевод старых молитв, который будет в церквях вместе с литанией. Вы даровали Англии молитвослов на английском языке, Ваше Величество.
– Он не возражает против того, что на нем указано мое имя?
– Не возражает.
Я продолжаю водить по нему пальцем.
– Поверить не могу.
– Это богоугодное дело, – уверяет он меня. – И еще…
Я улыбаюсь.
– Что?
– Это хорошо выполненное богоугодное дело.
