Хэн открыл дверь в кабинет и вошёл первым, открывая спину. Знак доверия, хотя оба они понимали, что даже если у человека будет в руках нож, то удар он нанести не успеет. Не та реакция. Хотя всё чаще себя стала проявлять магия. Сырая сила, выбрасываемая в пространство, что приводило к пожарам, взрывам, потопам. Олег нашёл статью об ограничителе, который бы позволил не разрушать особняк и дворец, но получил по ушам сначала от главы, а затем и от мужей. Хотя последние высказали своё мнение очень тактично, но за вежливыми фразами можно было прочитать, что именно они думают об уме своего супруга. Зато теперь даже Хэну стали интересны тренировки с человеком, потому что за каждым ударом мог последовать выброс магии. Причём глава сразу заметил, что сил у человека намного больше, чем у него, поэтому приходилось выкручиваться с помощью опыта и мастерства. Один раз Олег всё же попал, после чего около часа ждал, когда восстановится организм дроу.
— И правильно, что не веришь. Торговля без информации и силы — это не торговля. Я хочу себе хорошо сработанный отряд.
— Так какие проблемы? Парней могу выделить и из стражи, тренированные. Будут знаком моего благословения проекту. Да и твоих кое-чему, да выучат.
— Хэн, я не люблю приукрашивать правду. Так вот, твои бойцы — сила, но вместе они стадо баранов. По отдельности в своём мире я отдал бы за таких половину состояния, но вот к себе бы не приблизил. Они же не умеют взаимодействовать, выигрывают лишь благодаря мастерству и силе. Да, здесь и сейчас этого достаточно, но я ведь знаю на примерах, что может быть лучше.
— И всё же удовлетвори любопытство, как ты пришёл к таким выводам? Ты на примере своего мира строишь теорию? — Хэн действительно заинтересовался.
— Я изучал ваши хроники. Месяц назад мне прислали хроники людей. И знаешь, я понимаю теперь, как ваших бойцов скашивали.
— Трудно устоять, когда на одного приходится пара десятков, — хмыкнул Хэн.
— Организованных десятков. Были бы они толпой, одиночными бойцами, подобно вашим, ни одной победы людям не досталось.
— Хочешь моих загнать в строй?
— Хочется, но я отлично понимаю, что очень быстро погибну при несчастном случае, если пойду на подобное.
— Ты опять забываешь о наших законах. Тебя никто не посмеет тронуть.
— Возможно. И я даже успокоюсь и приму как данность, что ваши законы сильнее чести, выгоды и всего подобного... Но и заставить работать такие отряды, как мне нужно, я пока не смогу. Они уважают силу, а здесь я ещё профан. Мне нужен авторитет.
— Которые ещё зарабатывать столетия. Я тебя понял. Думаю, и мои бойцы будут отвергать всё новое, даже если приказ изначально будет моим. Ты был прав, что мы очень консервативны. Но знаешь, я полагаю, что твоя проблема не совсем безнадёжна.
— И что ты предлагаешь?
— Купи рабов.
Олег даже плечом дёрнул. Он не раз видел наложников в рабских ошейниках, личных рабов... Но к чему они ему? Старших, а именно те были сильными бойцами, он в колодках ещё не наблюдал. Поэтому взгляд, брошенный в сторону главы, был переполнен недоумением и непониманием. Хэн, быстро разобравшийся в направлении мыслей человека, пояснил:
— Старших продают на отдельных рынках. И таких, естественно, никто не покупает в личные рабы или просто прислуживать по дому. Тем более в охрану. Шахты, производства — пожалуйста, но не в дома. А ведь бойцов приличных и среди них хватает. Жизнь может сложиться по-разному, и очень быстро хороший боец превращается в невольника.
Олег задумался. Это, конечно, хорошо. И решит многие проблемы. Невольник и вассал — не одно и то же. Хозяин может сделать со своим рабом, что угодно, поэтому невыполнение приказа поведёт к крупному наказанию. Здесь, хочешь или нет, но подстраиваться будешь. Хочет господин чудить, значит, пусть чудит. Но вот один момент всё же волновал Олега, и о своих опасениях он поспешил разузнать получше.
— Какие преступления нужно совершить, чтобы был такой скачок? Ведь не просто так их в рабы отправляют.
— Вообще-то бывает всякое. Я только с тобой понял, что эту область подзапустил. Законов, которые бы регулировали такие отношения, нет. Поэтому частенько судья может вынести приговор, основанный на отправке преступника в рабство, и за буханку украденного хлеба, и за предательство сеньора. Хотя мне кажется, чаще такие приговоры выносятся за определённую, предназначенную судье, плату.
— То есть разбираться индивидуально. Понятно.
