— Если бы я опоздал, пет… — Ясон замолчал, его горло сдавили спазмы.
— Но ты успел! Я знал, что ты успеешь!
— Только взгляни, что он с тобой сотворил! И могу себе представить…
— Всё уже позади, — прервал его пет.
— Ох, Рики! Я чуть с ума не сошел. Ты мне так дорог! Я… так тебя люблю!
— Я тоже тебя люблю, Ясон!
Признание далось монгрелу неожиданно легко. Он хотел, чтобы хозяин знал. Пет совершенно обессилел, всё его тело терзала боль — но Ясон пришел спасти его, и уже за одно это заслуживал правды.
Такие трогательные слова любви впервые прозвучали из уст пета, который беспомощно повис на руках хозяина, проваливаясь в блаженное небытие. Веки Ясона защипало, глаза его увлажнились, снова явив миру нечто невиданное — слезы блонди.
====== Глава 33 Как сломать Рауля ======
Рядом кто-то стонал, и громко. Разлепив глаза, Рауль в замешательстве уперся взглядом в собственную руку, покрытую кровоточащими рубцами. Он осознал, что лежит на животе, его плечи и грудь саднит от соприкосновения с твердой поверхностью, а во всем теле пульсирует боль. Да еще эти жуткие стоны…
И тут блонди с ужасом понял: стонет-то, оказывается, он сам. Мало того — он обнаружил, что привязан за руки и за ноги, а легкое дуновение воздуха по коже означало, что он полностью обнажен. Краем глаза Рауль заметил движение — некто подошел к нему так близко, что видны были только ноги. И все же блонди с легкостью узнал изящную походку и очень светлые шелковистые волосы. Это был Ясон.
— Пришел в себя наконец? Ну и шума от тебя… Битый час хныкал как младенец.
Ясон слегка погрешил против истины — на самом деле Рауль только что очнулся с надрывным стоном, — но ему хотелось посильнее уязвить самолюбие блонди.
— Ясон, — прошептал Рауль, — прости меня!
— С какой стати мне тебя прощать? Не отыщи я вас вовремя, ты бы кастрировал и до смерти замучил моего Рики — по его собственным словам.
Рауль не пытался ничего отрицать, хотя в глубине души отнюдь не был уверен, что у него хватило бы духу выполнить все свои угрозы до конца. Он склонялся к тому, чтобы помучить монгрела, всласть понасиловать его, а после предложить хозяину вернуть пета в обмен на гарантии неприкосновенности. Правда, вряд ли Ясон теперь в это поверит…
— Я… сходил с ума от ревности… после того, как ты заявил, что любишь его, — признался Рауль. — Решил встретиться с тобой и поговорить. И тут я увидел картину и просто… потерял голову, Ясон!
Рики наблюдал за двумя блонди с дивана, на котором хозяин устроил его с максимальным удобством. Лежа на животе — чтобы поберечь спину и ягодицы, — он с удивлением прислушивался к разговору. Неужели Ясон и правда сказал Раулю, что любит собственного пета?
Ясон тем временем молчал: ему не хотелось признавать вслух, что вандализм монгрела любого художника довел бы до нервного припадка. Как бы то ни было, Рики — пет Ясона Минка, а не Рауля Ама, и хозяин должным образом наказал его за провинность. Для похищения и насилия не могло быть никаких оправданий.
— Как ты осмелился прикоснуться к моему пету — моему, Рауль? — резко спросил он, затем наклонился и прошептал на ухо бывшему любовнику: — Как ты посмел причинить ему вред, посягнув на то, что тебе не принадлежит?
— Если ты убьешь меня, то и сам пострадаешь. Даже тебе не позволено безнаказанно попирать законы.
Ясон понимал справедливость этих слов, но Рики впервые пришло в голову, что его хозяину не дано права распоряжаться судьбой Рауля по своему усмотрению.
— Ясон! — слабым голосом позвал монгрел.
Блонди тут же присел на корточки рядом со своим петом, устремив на него заботливый взгляд.
— Что такое, любовь моя? — прошептал он.
— Это правда — то, что он говорит? Что будет с тобой, если ты его убьешь?
Ясон улыбнулся, довольный, что Рики не безразлично будущее хозяина.
— Это решит Юпитер.
Рики прикрыл глаза, затем снова решительно их распахнул.
— Не убивай его. Я не хочу… тебя потерять. Давай просто… сделаем всё остальное, как договорились.
— Ты… не хочешь меня потерять, — медленно повторил Ясон, смакуя каждое слово.
— Конечно же нет! — поддразнил его монгрел. — А то достанется мне другой хозяин, еще похуже тебя.
Блонди мягко засмеялся. Он, казалось, был не в обиде на то, что пет ни в какую не желает продолжать разговор в романтическом тоне. В словах монгрела прозвучало нечто важное, чего сам он, по-видимому, толком не осознавал: он воспринимал себя как пета, чья сущность в том, чтобы принадлежать хозяину — если не Ясону, то кому-то еще. Более двух лет прошло в попытках укрощения Рики… и вот, наконец, хоть какие-то плоды.
Ясон поднялся на ноги и вернулся к Раулю, торжествуя при виде гордого блонди, связанного и унизительно выставленного напоказ. Он склонился к лицу бывшего любовника и заглянул ему в глаза.
— Тебе повезло, Рауль: Рики гораздо великодушнее тебя. По его просьбе я сохраню тебе жизнь. Только не думай, что он питает к тебе нежные чувства — его заботит лишь мое благополучие.
— Спасибо, — прошептал Рауль.
