— Отвали!
— Катце! Усмири его.
Уговаривать фурнитура не требовалось — его счет к Рики только вырос, лицо всё еще горело. Он размахивался от плеча, обрушивая на бедра и ягодицы монгрела удар за ударом, пока наконец пет не прекратил сопротивляться и принялся умолять его остановиться.
— Я буду послушным, — прошептал он, стараясь не заплакать — меньше всего ему хотелось доставить Катце удовольствие видеть его слезы.
— Хватит, — распорядился Ясон.
Катце отступил назад и передал блонди усмирительную трость. Он трудился так усердно, что даже вспотел.
— Можешь идти, Катце.
Наказанный пет совершенно пал духом и смиренно ожидал приказаний хозяина.
Ясона озадачило поведение любимца. Он отпустил его руки и повернул монгрела лицом к себе.
— Почему ты мне противился, Рики?
Тот вздохнул и покачал головой.
— И хотел-то я всего… одну паршивую сигаретку!
— Пет, — прошептал Ясон, поднимая его подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Когда ты уже научишься меня слушаться?
Не успел Рики ответить, как в дверях появился Джутиан.
— Прошу прощения, хозяин Ясон, но… к вам пришел господин Ксиан.
Юноша так волновался, что слова с трудом слетали с его губ, а сердце заполошно колотилось в груди.
Ясон раздраженно вздохнул.
— Давно пора провести через этот пентхаус Танагурскую автостраду.
Рики захохотал.
— Да уж… смех да и только!
Блонди тоже улыбнулся, довольный, что пет повеселел. Он полез в карман, достал серебряный портсигар, вытащил сигарету и, зажав между пальцами, протянул своему любимцу.
— На этот раз, Рики, я разрешаю тебе выкурить одну дополнительную сигарету. Я пойду тебе навстречу — но только один раз! Если ты в будущем попробуешь выкинуть подобный трюк, я накажу тебя еще строже. Всё ясно?
Глаза монгрела засияли от удовольствия и благодарности.
— Да, мать твою! — Схватив сигарету и поддавшись внезапному порыву, он потянулся вверх и поцеловал Ясона в щеку. — Я буду любить тебя вечно! — заявил он и, не потрудившись одеться, умчался прочь, сверкая голой исполосованной задницей.
Блонди хотел было его остановить, но потом улыбнулся и отпустил, чувствуя, что сердце готово разорваться от любви к своенравному пету. Он вдруг вспомнил, что так и не надел Рики кольцо пета, и задумался о том, как монгрел отреагирует, когда наконец получит его обратно.
Ясон прошел в главный зал, на ходу снимая очки, и сразу увидел Ксиана Сами, который неуверенно топтался в прихожей и заметно нервничал.
— Ксиан! Хм… — Ясон внезапно вспомнил: он ведь сам обещал Ксиану, что тот сможет брать Энью, когда пожелает. — Мои извинения, Ксиан. Я дал тебе обещание, которое не смогу сдержать. Дело в том, что я подарил Энью Омаки Гану.
На лице гостя промелькнуло странное выражение, он покачал головой.
— Я пришел не за этим.
— Джутиан! — обратился Ясон к фурнитуру, который всем своим видом выражал готовность услужить. — Принеси господину Ксиану… — Он задумался, припоминая. — Коньяк? «Амброзию»?
— Да, — с улыбкой подтвердил блонди, ему было приятно, что хозяин дома не забыл его любимый напиток.
— Слушаюсь, хозяин Ясон.
Когда фурнитур проходил мимо Ксиана, они с блонди обменялись взглядами — так же, как и в тот момент, когда Джутиан открыл дверь и обнаружил, что на пороге стоит бывший хозяин и смотрит ему прямо в глаза.
— Хозяин… — произнес тогда юноша, но тут же спохватился и добавил: — Ксиан.
— Джу.
Они долго не сводили друг с друга глаз, обоих переполняли эмоции, оба вспоминали то важное, что произошло между ними в павильоне.
— Хозяин Ясон дома?
Джутиан кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова.
— Тогда проводи меня к нему. Я пришел с ним поговорить. — Блонди многозначительно улыбнулся.
Вне себя от волнения, фурнитур немедля бросился в библиотеку, надеясь, что хозяин уже закончил наказывать своего пета — эту нравоучительную пьесу слышал весь пентхаус. Когда голый Рики выскочил в коридор, Джутиан улыбнулся, радуясь тому, что пет выглядит таким живчиком после жестокой — если судить по звукам — порки. К тому же Ясон, по всей видимости, освободился и мог уделить время для разговора с бывшим хозяином Джу.
Теперь же юноша дрожащими руками наливал Ксиану коньяк. Когда блонди взял бокал, их пальцы соприкоснулись, и по спине фурнитура побежали мурашки.
— Входи, — со вздохом сказал Ясон. После всех треволнений этого дня на него внезапно навалилась усталость.
— Прошу извинить за вторжение, — сказал Ксиан. Настроение блонди его встревожило — ему вовсе не улыбалось попасть Ясону под горячую руку со своей просьбой.
— Ничего, не обращай внимания, — ответил хозяин дома с ободряющей улыбкой. — Давай-ка, присядь и расскажи, что за дело привело тебя ко мне.
Ксиан сделал глоток коньяка и сел, собираясь с духом.
— Тебе может не понравиться то, что я скажу.
Ясон пристально вгляделся в собеседника — начало разговора его совершенно не вдохновило.
— Речь пойдет… о Джутиане.
Хозяин пентхауса повернулся к фурнитуру, который с беспокойством прислушивался к беседе двух блонди.
— Джутиан, будь добр, оставь нас и позаботься, чтобы нас не беспокоили.
