— Возможно, — невозмутимо возразил блонди. — Только я не монгрел, а ты больше не житель трущоб. Поэтому решим дело так, как заведено у меня. Можешь позаботиться о компенсации за смерть этого полукровки, я не возражаю, но никому ни полслова о том, что имеешь к этой смерти хоть какое-то отношение — иначе подвергнешь опасности свою собственную жизнь. Насколько я понимаю, в подобных случаях речь может идти о кровной мести? Или я ошибаюсь?
— Так и есть, — признал Рики. — Только вряд ли Гай станет мне мстить.
— Твоя безопасность не будет зависеть от прихотей какого-то полукровки, — решительно заявил Ясон. — И даже не думай возражать. Всё ясно?
Рики молча отвел взгляд. Блонди взял упрямого монгрела за подбородок и повернул его лицо к себе.
— Тебе всё ясно, пет? — еще более жестко повторил он.
— Да. Яснее ясного, мать твою!
Пет помрачнел. Теперь придется скрываться и хитрить, а это шло вразрез со всеми его принципами. К тому же грубое вмешательство хозяина в его личные дела уже не лезло ни в какие ворота.
Какое-то время блонди с любопытством его рассматривал.
— Если ты так рвешься раструбить о своем преступлении на всех углах, к чему было избавляться от тела?
Рики ничего не ответил, только плечами пожал. Его недомолвки заставили Ясона подозрительно прищуриться.
— Отвечай, пет!
Монгрел трагически вздохнул.
— Пет! — зарычал потерявший терпение блонди.
— Просто… — прошептал Рики, — просто… я… его боялся. Ну, что? Теперь доволен?
Это признание вызвало у хозяина улыбку. Под действием порыва он наклонился и поцеловал монгрела в лоб.
— О, пет! Я не устаю… тебе удивляться.
— Ну конечно! Ты хоть представляешь, каково это — когда покойник глазеет прямо на тебя? Да еще эта старая развалина, Дана Бан… жуткое место! — с раздражением ответил Рики.
Монгрела бесило, что хозяин вынудил его признаться в своих страхах. Он понимал, что неразумно при виде мертвеца трястись как осиновый лист. Но эта слабость поселилась в нем с самого детства, хотя он и прилагал все усилия, чтобы не выдать себя, особенно в присутствии «Бизонов». Страх отравил одно из его самых ранних воспоминаний. Однажды маленький Рики обнаружил своего отца мертвым. Тот лежал на кровати, и, когда мальчик приблизился, глаза покойника внезапно открылись. Это было всего лишь сокращение мышц, вызванное трупным окоченением, но ребенок не мог этого знать, и зрелище оставило в его памяти неизгладимый след.
— Так значит… ты убил этого полукровку… потому, что он тебе угрожал? У тебя не было других причин желать ему смерти?
— Между прочим, у «этого полукровки» есть имя, — огрызнулся Рики — ему стало обидно, что блонди так пренебрежительно отзывается о монгреле.
— Хорошо. Сформулирую иначе: ты убил… Кея… в целях самозащиты? Не потому, что ревновал?
— Да не ревновал я! Хотя он был конченым уродом, это факт.
Ясон с облегчением улыбнулся.
— Не вижу повода для веселья, — пробурчал Рики. — Я убил человека, очень смешно!
— Оставь этот тон! — осадил его хозяин — правда, в голосе блонди не слышалось искренней угрозы.
— А чего у тебя рот до ушей? Кей мертв, а ты, похоже, просто счастлив.
— Я отнюдь не счастлив, но, должен признать, испытываю некоторое облегчение. И тому есть причины. Тебе повезло, что он всего лишь монгрел.
— Как это понимать? — возмутился Рики. — Хочешь сказать, раз он монгрел, то его жизнь ничего не стоит?
— Ты меня не понял, пет. Я имею в виду лишь то, что, раз он монгрел, его смерть не влечет за собой никаких юридических последствий. Будь он гражданином или кем-то из элиты, тебе бы это с рук не сошло.
— Надо полагать, это всё потому, что мы, монгрелы — просто бесполезный человеческий мусор, — с горечью заметил пет.
— О чем ты, Рики? — упрекнул его Ясон. — Тебя я таким не считаю.
— Ага, зато ты считаешь такими всех других монгрелов. Разве нет? Не отпирайся!
Блонди задумался, подбирая слова. Не хотелось причинять пету боль, но к полукровкам трудно было чувствовать что-либо кроме презрения. В конце концов, его так воспитывали, ему вбивали это в голову в Академии, а от привычных представлений не так-то легко отказаться. Хотя со временем Ясон начал уважать своего Рики, но на всех обитателей Цереса такое отношение не распространялось. Трущобные крысы — грязная, распущенная пьянь — не заслуживали даже ничтожного места в его мыслях. Поначалу он и Рики таким считал… по крайней мере, пока не застыл в восхищении, увидев его обнаженное тело.
— Можешь ничего не говорить, у тебя и так всё на лице написано, — пробормотал пет.
— Признаю, я так же презираю монгрелов в целом, как ты презираешь элиту, — наконец ответил Ясон. — Но мои чувства к тебе совсем иные.
Оценив изворотливый ум хозяина, Рики не удержался от улыбки.
— Что ж, не буду отрицать, элиту я и в самом деле недолюбливаю.
Блонди тоже улыбнулся.
— А меня, Рики? Как ты относишься ко мне?
— Сам знаешь.
— Скажи это снова.
Монгрел вздохнул.
— Осел ты упрямый! Я тебе уже тыщу раз говорил. Я тебя… высоко ценю.
— Ценишь? И это всё?
— На большее пока не рассчитывай.
— Скажи, что любишь меня, — не сдавался Ясон.
