— Если вырвешь признание силой, кто даст гарантии, что оно идет от души?
Блонди потерянно молчал.
— Разве ты не любишь меня, пет? — спросил он наконец, задетый неуступчивостью монгрела.
Рики театрально вздохнул.
— Прешь напролом, как бешеный бык! Вот голова дубовая! Ну, ладно. Да, я тебя люблю. Доволен?
— Еще как, — с улыбкой ответил Ясон. Признание пета наполнило его сердце тихим счастьем, а формулировка этого признания изрядно позабавила.
— Каким… каким будет мое наказание? — дрогнувшим голосом поинтересовался Рики.
— Твое… что?
— За мое… преступление. За убийство Кея.
— Твоя совесть — вот лучшее наказание, — ответил блонди. Он знал, о чем говорит.
Рики оторопел. Внутренне он уже готовился к какой-нибудь особенно жестокой порке — ведь его столько раз колотили без всякой жалости за куда более мелкие прегрешения. Мало того, он чувствовал, что формальное наказание ему просто необходимо, чтобы вернуть себе душевный покой. В то же время он боялся заикнуться об этом хозяину, прекрасно зная, что тот сразу же ухватится за такую плодотворную идею.
— Что такое, Рики? Что за похоронный вид?
— Это как-то неправильно. Я должен быть… наказан за то, что совершил.
Блонди просиял.
— То есть, ты хочешь получить порку?
— Нет, — поспешно ответил Рики. — Не то чтобы я этого хотел… Просто… я такое натворил… а ты… Я ожидал от тебя совсем другого.
Ясон ответил не сразу.
— Я наказываю тебя, когда ты мне не подчиняешься. Но… всё, что случилось с тем полукровкой… то есть, с Кеем, — быстро поправился он, — не имеет ко мне ни малейшего отношения. А за побег ты уже свое получил.
— Но разве… эта история не создаст тебе проблем?
Блонди смотрел на своего пета с сочувствием, не зная, как объяснить ему истинное положение вещей и не ранить при этом его гордость.
— Не создаст. Кей был монгрелом. Знаю, тебе тяжело это слышать, но жизнь или смерть лица без гражданства не имеет никакого значения. С точки зрения закона или Юпитер, разумеется.
Эти слова задели Рики так сильно, что он замолчал. Значит, смерть Кея не имела никакого значения! Это казалось чудовищно несправедливым. Интересно, что бы сказал на это Гай? Уж для него, по крайней мере, смерть партнера что-то да значила… Боль причиняло не только отсутствие юридического признания ценности жизни монгрела — ведь об этом Рики и раньше знал, просто никогда еще не сталкивался напрямую, — но и безразличие хозяина. Казалось, признание пета совершенно не тронуло ледяное сердце Ясона.
— Ты в порядке? — мягко спросил блонди — застывшее выражение лица пета его неожиданно встревожило.
— Голова болит, — прошептал Рики. — И грудь тоже. Дышать тяжело.
— Врачи скоро будут здесь. Отдохни пока, и пей побольше жидкости. Я прикажу Томе принести тебе чего-нибудь.
— Дынного сока! — попросил монгрел. — Холодного, со льдом.
— Всё что пожелаешь!
Ясон поднялся, довольный результатом разговора. Положа руку на сердце, он был рад, что пет признался в убийстве, а не в нежных чувствах к своему бывшему партнеру. К тому же для самого блонди смерть Кея оказалась весьма кстати — она положила конец притязаниям монгрела на роль ключевой фигуры черного рынка. Коль скоро за спиной Катце стоял сам Ясон, действия наглого выскочки серьезно затрагивали и его интересы. Теперь, когда блонди больше не тревожили мысли и сомнения, мучившие его весь предыдущий день, ему не терпелось разобраться с кучей дел, которая требовала неотложного внимания. Приближался торговый конвент, необходимо было подготовиться к визиту командора и заняться организацией вечеринки для Аки — но прежде всего, как бы это ни бесило, помериться силами с Юпитер.
— Я в Синдикат, — сказал он, натягивая перчатки. — Вернусь поздно вечером.
Рики молча кивнул, чувствуя, что его одолевает сонливость.
— Оставайся в постели и восстанавливай силы, пет.
— Ага.
Монгрел глубоко вздохнул — выговорившись, он почувствовал себя немного спокойнее. Конечно, это не официальное признание при свидетелях, предписанное уличным кодексом чести, но и оно позволило хотя бы частично избавиться от давившего на сердце груза вины.
Однако, получив лишнее подтверждение того, что в глазах элиты монгрел не стоит и ломаного гроша, Рики впал в глубокое уныние. Да, вернувшись в Мидас, он неожиданно почувствовал себя чужим, но, как бы то ни было, в глубине души он всегда оставался монгрелом. Несмотря на их вражду с Кеем, пет считал, что жизнь парня имеет определенную ценность, а он эту жизнь отнял. Ясон не считал нужным его за это наказывать, что привело Рики в полное замешательство. Когда блонди порол его в Дана Бан, пет втайне чувствовал, что расплачивается и за убийство Кея тоже, но теперь, узнав, что его поступок не влечет за собой никаких дальнейших санкций — хотя бы официального осуждения, — не знал, что и думать.
Он никогда не сможет поставить точку, перевернуть эту мрачную страницу и оставить всё в прошлом — ведь в глазах Юпитер то, что он совершил, вовсе не является преступлением.
