— Ну да, как в тот раз, когда ты приковал меня к Т-стенду и заставил помочиться в баночку? Это ты называешь уважением? Или, может, когда ты перекидывал меня через колени и шлепал, как сопливого младенца?
— Послушай, пет, ты прекрасно знаешь, что во всех этих случаях ты был наказан — и наказан по заслугам. Или мне перечислить списком все твои прегрешения, чтобы освежить твою память?
— Не стоит, — вздохнул Рики.
— Должен признаться, ты приводишь меня в недоумение — словно ты только сейчас внезапно осознал, в каком мире мы живем. В том, что я блонди, нет моей вины — равно как и ты не мог сам выбирать свое место рождения. Какой же смысл злиться на судьбу?
— Я не злюсь, — запротестовал монгрел. — Мне… паршиво.
Ясон не удержался от улыбки — формулировка Рики показалась ему забавной.
— Вот! Об этом и речь! Ты меня не уважаешь.
— Пет, ну конечно, я тебя уважаю! Иногда ты бываешь таким смешным, но мой смех не означает отсутствие уважения с моей стороны. Я даже могу понять твою горькую обиду. На твоем месте, возможно, я бы чувствовал что-то похожее.
— А вот если бы я был блонди… — начал Рики и тут же замолчал.
— Если бы ты был блонди — что тогда?
— Тогда бы… прежде всего я бы отправился в трущобы и накормил всех детей, которые роются в мусорных баках в поисках еды.
Ясон слушал монгрела с растущим беспокойством — он и не подозревал об истинном положении дел в Цересе.
— Это правда, пет? Дети ищут еду среди мусора?
Рики кивнул.
— А где же… их родители?
— Скорее всего, умерли. В трущобах полно сирот. Мидасский приют не может вместить всех.
Ясон замолчал, раздумывая над услышанным.
— А что, если мы построим приют в Цересе? Там будет школа, жилье и бесплатное питание.
— Мы? — Рики удивленно моргнул.
— Да, я мог бы профинансировать твой проект. Ты всё продумаешь, затем мы наймем архитектора и строителей. А когда здание будет готово, останется только подобрать персонал.
Рики выпрямился, готовый от волнения выпрыгнуть из кровати.
— Ты имеешь в виду, любой мой проект? А если я захочу бассейн?
— Всё, что пожелаешь. Бассейн — отличное дополнение, между прочим.
— А игровая площадка? Бильярдная? Спортивный зал?
— Пожалуйста! Только не забывай про библиотеки, галереи и планетарии.
— А я смогу участвовать в разработке проекта?
— Ну конечно. Похоже… эта идея тебя увлекла?
— Еще как! — признал Рики. Его глаза горели восторгом. — Это ж круто — зашибись!
— Вероятно, придется назвать его в честь Юпитер, — с ноткой раздражения в голосе заметил Ясон. С него семь потов сойдет, пока он ей объяснит, с чего вдруг надумал вложить огромные средства в развитие трущоб.
— Ну и ладно. Эй, а нам обязательно называть его приютом? Может, пусть будет Академия?
Блонди улыбнулся.
— Так ли уж важно название, пет?
— Очень важно! Академия звучит намного лучше.
— В таком случае она должна быть открыта для всех цересских детишек?
— Для всех без исключения!
— Кого бы привлечь к разработке дизайна?.. — подумал вслух Ясон.
— А это здание — чья работа?
— Это? Проект Мегалы Чи, он перестроил башню после того, как ее повредило землетрясение.
— А можем мы обратиться к нему?
— Ну, разумеется. Хотя… — Ясон внезапно засомневался, сможет ли Мегала держать всё в тайне до тех пор, пока не придет время рассказать Юпитер. — Боюсь, это не лучший вариант.
— Тогда как насчет «Башни Усмирения»? Кто ее проектировал?
Ясон улыбнулся.
— Мегала Чи.
— А «Эмпориум»?
Блонди кивнул.
— Он же. Кажется, его стиль тебе особенно близок. Ну, хорошо, я с ним свяжусь… но, вероятно, придется подождать до завершения торгового конвента.
Рики снова закашлялся, да так сильно, что лицо его покраснело как помидор. Он с усилием боролся за каждый глоток воздуха.
— Пора принимать лекарство, — решил Ясон. — Сейчас принесу.
Монгрел только кивнул — говорить он был не в состоянии.
— Какой аппетитный запах! — восхитился Калан, когда аромат аристийского шоколадного пирога наполнил апартаменты Омаки.
Пока пирог выпекался, они с Ру вдвоем сидели за кухонным столом. Ру с гордостью улыбнулся.
— Надеюсь, что и на вкус будет неплохо.
— Конечно, будет! Его же приготовил не кто-нибудь, а ты. Жаль только, что придется ждать до завтра, прежде чем съесть.
— Ты же вылизал миску, — напомнил Ру.
Калан ухмыльнулся.
— Да, и было очень вкусно. Моя мама тоже такой пекла.
Парень произнес эти слова и замолчал, на лицо его набежала тень. Ру с интересом посматривал на него.
— Я заметил, ты неохотно говоришь о своей семье.
Калан помрачнел еще больше и уставился в стол.
— Они все умерли.
— Все?
Аристиец кивнул.
— Их… убили.
— Пресветлая Астраджия! — прошептал Ру. — Прости, Калан. Даже представить себе не могу, как тебе, должно быть, больно.
Парень поднял взгляд, в глазах его стояли слезы. Повар и бывший посыльный долго и пристально смотрели друг на друга, и между ними протянулась ниточка доверия и взаимопонимания. Потом Калан молча кивнул — его горло так сжалось, что он не мог произнести ни слова. Одинокая слеза медленно и печально потекла по его щеке, и он сердито смахнул ее рукой.
