— Преступность снизилась, но не благодаря вам, — говорю я, усмехнувшись. — В полиции Остина полно продажных копов. К слову, некоторые из тех торговцев людьми, о которых вы говорите, были полицейскими. И вовсе не они разрушили сеть торговли людьми, а «Steel Order», среди прочего. Мы избавились от «Broken Chains», одной из самых жестоких группировок на юге. Вы выглядите хорошо только благодаря нам. Что до голосов, да, вы имеете поддержку элиты, но это лишь малая часть избирателей Техаса.
— Что ты вообще знаешь о демографии избирателей? — Скептически спрашивает Дэвид.
— Знаю, что большинство избирателей Техаса — рабочий класс и жители пригородов. Знаете, кто заботится о снижении преступности? Мамы, водящие детей на футбол. И кого больше уважает рабочий, который пашет по восемьдесят часов в неделю, чтобы прокормить семью, — вас или механика из местного бара, который, кстати, состоит в мотоклубе? Кому они доверяют больше — политикам, которые повышают налоги, или мотоклубу, который спонсирует бесплатные обеды в приютах и молодежных центрах, чтобы их дети не попадали на улицы?
— К чему ты ведешь? — Уже с покрасневшим лицом спрашивает отец Саши.
— С тех пор как наш нынешний президент, Прист, возглавил клуб, мы открыли дюжину новых отделений по всему Техасу и еще несколько в Луизиане. У нас больше двух тысяч членов. Преступность по всему штату упала, особенно в Остине. К чему я веду, сэр, так это к тому, что без «Steel Order», который за кулисами создает стабильность в Остине и по всему Техасу, предвыборная кампания вашего сына — да и ваша карьера — обречены. Как думаете, что случится, если мы обнародуем доказательства того, кто на самом деле остановил торговцев людьми и уничтожил «Broken Chains»? Вы присваиваете наши заслуги, мистер Гринвальд. Что скажет общественность, если узнает правду?
Оба мужчины краснеют от злости, и я мысленно хлопаю себя по плечу. Рискованный ход, но, похоже, ночные исследования, начинают приносить плоды.
— Ты не сможешь обнародовать что-либо, не признав, что сам нарушил закон. Ты блефуешь, — рычит генеральный прокурор.
— Возможно, но вы не сможете посадить весь клуб, и у вас не будет доказательств против конкретных людей. А что скажет народ о генпрокуроре, который охотится на тех, кто приносит пользу? Мы победим в суде общественного мнения, а ведь мы оба знаем, что именно он решает судьбу выборов. В наши дни выборные должности выигрываются или проигрываются в медиа. Если вы пойдете против нас, вы только дадите нам платформу, чтобы разоблачить вас и вашего сына. Готовы ли вы рискнуть?
— Так чего ты хочешь? — Спрашивает Дэвид, вставая и начиная нервно ходить по комнате.
— То, о чем я говорю с самого начала. Сашу, — отвечаю я.
— А что получим мы? Должна быть какая-то выгода для нас, — спрашивает он, переходя в режим переговоров, как истинный юрист.
Я делаю паузу, притворяясь, что обдумываю, хотя на самом деле мы все уже обсудили с моими братьями по клубу на собрании накануне. Как и обещал, Кэш сдал меня президенту клуба, и у Приста нашлось что сказать. Но он всегда был справедлив и выслушал меня. Все могло бы сложиться иначе, если бы это произошло до того, как он встретил свою невесту Скай. Но теперь Прист знает, что такое любовь. Вместе с Найтом, Рипером и Кэшем они помогли мне разработать план на случай такого сценария.
— Вы оставите Сашу в покое и позволите ей жить так, как она хочет, с кем хочет. Взамен мы позволим вам и дальше приписывать себе заслуги «Steel Order». И сделаем публичное заявление о том, что Гринвальды имеют нашу полную поддержку на выборах.
Напряжение в комнате становится таким ощутимым, что его можно разрезать ножом. Вижу, что они явно не ожидали такого поворота. Возможно, они думали, что смогут обойтись поддержкой богатых спонсоров и связями, которые наработали за свою карьеру. Но теперь им становится ясно, что этого будет недостаточно, учитывая, сколько коррупции в городе.
— Ты будешь хорошо к ней относиться? — Неожиданно спрашивает отец Саши. Я удивлен. Я не сомневался, что он любит дочь, но не ожидал, что его действительно волнует ее благополучие. Думал, он будет заботиться только о карьере сына.
— Я люблю ее. И сделаю для нее все. Я принадлежу ей так же, как она — мне, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза, чтобы он увидел, что я говорю искренне.
Он кивает, прежде чем сказать:
— Тогда уходи.
Я бросаю взгляд на брата Саши, который смотрит на меня с невыразительным лицом, но его плечи немного расслабляются, и я принимаю это за знак согласия с отцом. Я встаю, направляюсь к двери, удерживая себя от того, чтобы бросить какую-нибудь колкость, хотя очень хочется.
Когда выхожу из кабинета, меня встречает взволнованная Саша, нервно шагающая туда-сюда у лестницы. Она тут же смотрит на меня, ее глаза полны беспокойства. Она бросается ко мне и, остановившись, начинает осматривать меня, словно проверяя на наличие ран.
