Полчаса спустя я листаю сборник задач по точным наукам под испуганными взглядами десятерых отщепенцев с потока общей магии. Они явно еще не решили, бояться меня или выражать свое восхищение.
Не мешаю им определяться, листаю программу.
Так, это слишком просто, это слишком странно, это я сама не знаю как делать…
О!
— Давайте порешаем пределы, — счастливо предлагаю.
Энтузиазм на лицах можно было даже не искать.
— У нас есть несколько замечательных теорем, связанных с этой темой… — произношу и сразу понимаю: — …но доказывать мы их не будем, примем на веру. — Пауза. — Давайте вообще все теоремы принимать на веру. Представим, что для вас математика — это религия.
Но еше полчаса спустя я поняла, что с пределами сильно погорячилась…
— Здесь будет… будет… — яростно шепчет красный от натуги парень, который изначально показался мне довольно перспективным, — будет…
Будет инсульт, если он сейчас же не перестанет.
— Достаточно, — быстро произношу.
Да-а-а-а. Занятия обещают быть взаимно интересными.
Главное, чтоб без смертельных случаев с обоих сторон.
Следующая неделя началась не в пример предыдущим прекрасно. Нет, я не выучила всеобщий за одни выходные, но смогла интуитивно понять домашку по теории магии без помощи Милы, записать одно слово из нового задания не на змеином языке и даже прочитать главу учебника. Правда, это был учебник для детей до пяти лет, но тем не менее.
— Астра! — окликнул меня однокурсник, имя которого я все ещё не помню, перед занятиями по расоведению. — Можешь уделить пару минут? Нам нужна твоя помощь.
Парень по-свойски хватает меня за руку, а я в очередной раз думаю, что надо было с самого начала прописывать профилактические куси, чтобы всякие там совместно со мной учащиеся не наглели.
Но раз сейчас уже поздно, так уж и быть, пойдем.
Однокурсник тащил меня недолго, всего лишь до ближайшего оккупированного нашими студентами окна, где окружённый младшекурниками стоял гордый старшекурник, чаще всего заменявший ректора на наших парах и обычно служивший для нас наиценнейшим источником самой разнообразной информации. Вплоть до той, где можно купить вкусное пиво.
— …ребят, нет, вы же знаете, я не особо люблю распространяться на эту тему… О, Астра! — мгновенно изменившийся со скучающего на взволнованный тон вызвал коварные улыбочки на лицах моих одногруппников. А уж когда парень ещё и решил взмахнуть рукой с кофе в качестве приветствия, пролив попутно на себя половину, улыбочки из едва заметных превратились в откровенно наглые.
Я так понимаю, моя задача здесь мило постоять.
— Как дела? Нужна помощь с домашкой? — спрашивают у меня.
— Нет, мне запрещают пользоваться помощью, — вздыхаю тяжело, не уточняя, что запрещает мне никто иной как Мила под угрозой того, что она мне в постель пауков запустит, если я начну учиться нечестно.
Меня так даже папенька не пас.
— Парс, так что, ты будешь вести у нас занятия на этой неделе? — звучит невинный коварный вопрос, пока мне летит серия намекающих взглядов.
Да поняла я уже, поняла.
— Нет, — Парс тяжело вздыхает, — ребят, я не могу это комментировать.
Изящно заправляю выбившийся локон волос за ухо, движением привлекая внимание, которое, в общем-то, и так всецело принадлежало мне.
— Ну может сделаешь для нас исключение? — послушно флиртую, все еще чувствуя на себе требовательные взгляды. — Ты же знаешь, мы никому.
Парень смотрит на меня щенячьими глазами.
— Насколько я знаю, ректор всю эту неделю проведет в академии, — выдает едва дыша, — это ещё не точно, но кажется у него кончилась серия неотложных дел. Но никто не гарантирует, что новая не начнется в любой момент.
— Чем же таким он занимается? — подсаживаюсь вплотную к парню. Этот вопрос мы задаём давно, но внятного ответа получить так ни разу и не удавалось.
— Я же говорил, что не знаю, — очарование, столкнувшись со строгим внутренним запретом, начинает угасать.
— Но у тебя же наверняка есть какие-то предположения, ты же такой умный, — говорю вполне искренне, легко прикасаясь к его руке.
Старшекурсник снова начинает таять, а затем, нахмурившись, все же говорит:
— Вы же понимаете, что должность ректора академии у него скорее почетная, чем реальная, — шепчет, нервно оглядываясь, — то, чем он занимается на самом деле, и кого здесь для себя готовит, не знаем точно даже мы, выпускной курс. Ну а те, кто уже выпустились в академию не возвращаются и со старыми друзьями свою работу не обсуждают. Если вообще что-то обсуждают.
— То есть это что-то жутко важное и секретное? — делаю страшные глаза.
Парень моей иронии не улавливает.
