Без лишних слов Глеб тащит меня следом. Мы ныряем в коридор, и у меня возникает ощущение, что тьма сейчас выдавит мне глаза, заполнит легкие, и я захлебнусь в ней, как в нефтяной луже.
– Куда ты меня ведешь? – восклицаю я.
– Иди молча, придурочная, – шипит Глеб. – Если кто-то увидит, не знаю, что с тобой сделают.
Он светит перед собой экраном телефона.
– Кто-то? – удивляюсь я. – Что за гости у вас? Почему вы с Арье так одеты? И… это золотая маска у тебя в руке?
– Эми, у тебя IQ, как у тушканчика? – злится Глеб, больно дергая меня за запястье. – Заткнись. Я выведу тебя на улицу. Позвонишь своему Виктору, чтобы он тебя забрал. Вот. – Снежный граф отдает мой айфон. Оказывается, что он освещал путь моим же телефоном. – И не вздумай никому на глаза попадаться, если жизнь дорога.
Все вопросы парень отметает. Он выглядит встревоженным и отсутствующим, тонет в мыслях. Одновременно я вспоминаю, что Виктора нет в городе, а значит: он не сможет за мной приехать.
И кому звонить?
Мне приходится послушно бежать за Глебом, потому что шагает он невероятно быстро и при этом держит меня, так что если я не успею переставить ногу, то упаду и сломаю себе нос. Однако у двери на задний двор на его руке начинают вибрировать электронные часы. Глеб останавливается и смотрит на них выпученными серо-голубыми глазами – словно случился Всемирный потоп, который смоет все живое, а он опоздал на единственный корабль.
– Дальше сама, – торопливо говорит Глеб и разворачивается, откидывая подол длинной мантии.
Он вмиг скрывается во тьме коридора. Со мной остается только шлейф его запаха: мята, камфора и какие-то морские ноты.
Боже, да что происходит в этой резиденции? Какие гости сюда прибыли? Почему извечно холодная и спокойная семья Гительсонов так нервничает?
– Идиотка, – твержу самой себе, – даже не думай об этом.
Впрочем, когда я слушала голос разума?
Скрываясь от взгляда Глеба, я преследую его. Обычно лампы включаются автоматически, но сейчас весь дом погружен во мрак, и статуи у стен пугают человеческими очертаниями. Кажется, что за тобой следят призраки. Жуткое место. И неудивительно. Я уверена, что, когда муж Стеллы был жив, здесь происходили десятки убийств, и жертвы этой семьи по сей день бродят в стенах резиденции. В своей жизни я встречала лишь один дом, который пугал не меньше.
В станице, где я выросла, есть огромный заброшенный особняк, откуда, по слухам, доносятся жуткие вопли призраков.
У местных поверье, что в том доме жила безумная женщина, одержимая демонами. Она заманивала своих жертв в дом и перерезала им горло перед зеркалом.
Мне было девять лет, когда любопытство потянуло отправиться в тот дом с друзьями. Вернее… я считала их друзьями. Они заперли меня в подвальном этаже, во тьме, где, по легенде, и происходили убийства. Я не знаю точно, что произошло в тот день, что я видела, но с тех пор ужасно боюсь призраков.
Когда я рыдала у двери в подвал, умоляя выпустить, в конце коридора раздался шепот. Я подняла голову и увидела вдалеке немного света. Подумала, что из подвала есть запасной выход. Побежала на свет. Там была спальня. Свет сочился из щели в забитом досками окошке у потолка. Я помню мебель в паутине, треснутое зеркало, исцарапанные стены и… фотографию в разломанной рамке.
Не знаю, кто решил так жестоко пошутить, но на той фотографии была я. Словно на меня смотрела не фотография, а собственное отражение.
Тогда я потеряла сознание. Проснулась уже в своей спальне. Я рассказывала бабушке, что в том жутком доме была моя фотография, что призрак хозяйки придет за мной, и бабушка не могла меня успокоить, поэтому мы снова отправились туда. В компании взрослых мужчин, чтобы было не так страшно.
Фотография исчезла.
Скорее всего, она мне приснилась, а я просто потеряла сознание, рыдая у двери в подвал, но с тех пор я боюсь ночевать одна, везде мерещатся призраки.
Глеб приближается к широкой мраморной лестнице в главном зале.
Я слежу за ним из-за угла. Беловолосый накидывает капюшон, надевает золотую маску и спускается на первый этаж. Приблизившись ползком к перилам, я вижу, что там собралась толпа в черно-красных балахонах.
Здесь располагается парадный вход в резиденцию. Гостиная просторная, с высокими продолговатыми окнами почти до самого потолка, сквозь стекла в дом пробивается свет полной луны, двумя золотыми полосками растекается по дорогой белой плитке, заставляет сверкать люстру, декорированную драгоценностями, и колонны с позолотой на фризах.
В трех метрах от меня раздается скрип. Я сжимаюсь в комок за цветочным горшком. Рядом распахнулась дверь, и из нее выходит невысокий человек в капюшоне. Он на секунду останавливается, прежде чем спуститься к остальным.
Я задерживаю дыхание.
Рука с ожогом на тыльной стороне ладони обхватывает столбик перил, и я молюсь, чтобы за широкими листьями меня никто не заметил, ибо эта самая рука постукивает пальцами о поручень в метре от моего лица. Кажется, рука женская. Разглядываю ожог. Он в форме полумесяца. Прежде чем спуститься ко всем, женщина надевает черные перчатки.
