Я осознаю, что допрос бесполезен. Лео собаку съел на умении уходить от острых вопросов. Он известный адвокат.
На что я надеюсь?
Как всегда, придется самостоятельно выяснять, что происходит. Лео лжет. Самое удивительное: он искусно умеет скрывать секреты, но когда я спросила про Фурсу, на его лице – первый раз в жизни – отобразилась внутренняя борьба со страхом и совестью. Лео не смог спрятать эмоции, что на него совсем непохоже.
Я беру чай и иду подышать свежим утренним воздухом на застекленной террасе, где я раньше не была. Здесь много цветочных горшков и в гордом одиночестве возвышается телескоп. Вряд ли он принадлежит Лео. И уж точно не Лео выращивает розовые орхидеи. Хоть дом и его, хозяйничает здесь Глеб. В местном подвале у белобрысого была целая лаборатория, пока следствие о ней не узнало благодаря Виктору… и мне.
Интересно, он восстановил лабораторию или так и оставил пустовать?
Я сажусь на широкий подоконник, подкладываю под спину бежевую толстую подушку и обнимаю свои колени.
За окнами свистит ветер.
Дом выше уровня моря и недалеко от берега, так что отсюда открывается потрясающий вид. Я любуюсь, как серые, пенные волны хлещут по камням. Открываю форточку. Холодный ветер подкидывает мои волосы, – он врывается в комнату вместе с запахом моря и леса.
От станицы, где я росла, море было далеко, но зато рядом распростерлась березовая роща.
Я частенько сбегала туда от мира. Особенно осенью. Ложилась под деревом, наблюдая, как танцуют подхваченные ветром листья берез, как темнеет небо и являются звезды, слушала шелест ветвей и разговоры птиц. Лес был для меня отдушиной. Там я забывала, что у всех вокруг есть родители, а у меня нет, там я могла развеять обиды на судьбу и вспомнить, рассматривая старые сохнущие березы, что всем когда-нибудь придется погибнуть, кому-то раньше, кому-то позже… но это произойдет. И нельзя тратить жизнь на тоску по тому, что могло бы быть.
Самое удивительное, что все мы так устроены, – сколько не имей, всегда хотим чего-то еще. Мы, люди, живем в клетках от рождения и до смерти. Просто у кого-то решетки из золота, а у кого-то из металла.
– Не замерзла? – раздается голос Лео, и я чувствую, как он, едва касаясь, проводит ладонью чуть ниже поясницы, задевая верхнюю часть ягодиц. – Мне, конечно, безумно нравится, что ты ходишь без белья и в моей футболке. Но тут прохладно.
Я чувствую, как рдеют щеки.
Он намеренно проверил, есть ли на мне белье?
Адвокат накидывает на мои плечи одеяло и садится на окно, опираясь спиной об откос.
Я стараюсь не смотреть на него, потому что в ответ ловлю пристальный взгляд, который заставляет краснеть еще сильнее. Лео рассматривает мое лицо и обнаженные ноги, совсем не стесняясь.
Судя по влажным волосам, он успел заскочить в душ, пока я пила чай.
– Так и будешь молча изучать меня?
– Должен же я запомнить, как выглядит моя девушка.
Я с любопытством наклоняю голову, стараясь понять, издевается он или нет.
– Твоя?
– Моя.
Лео ухмыляется и скрещивает руки на широкой груди, отчего его бицепсы напрягаются очень соблазнительным образом.
– Я была твоя. Была. А теперь я сама по себе.
Он качает головой и выглядит измученным.
– Эми, мои глаза завязаны, и прошлое я не вижу, но… есть ощущение, что я сильно пожалею, если отпущу тебя. Память может вернуться. По крайней мере, я на это надеюсь. К тому же… я не вижу, но кое-что чувствую.
– Что?
Мой взгляд останавливается на губах Лео.
– Ты никогда не снимаешь этот кулон?
– Хватит переводить тему. – Я сдавливаю феникса в кулаке. – Да, он всегда со мной.
– Хорошо. Не снимай его. А теперь, – Лео пододвигается ко мне и склоняется так, что его мятно-кофейное дыхание шевелит мою упавшую на лоб прядь, – расскажи, когда все началось.
– В смысле?
– Я спас тебя от насильника в прошлом году. Как, впрочем, и в этом, – саркастично хмыкает Лео. – Но что было потом? Как я додумался начать встречаться с тобой? Почему я не сказал держаться подальше?
– Хочешь, чтобы держалась подальше? Без проблем! – злюсь я и вскакиваю с окна, но Лео хватает меня за запястье.
– Ты такая горячая, – шепчет он, подхватывая меня и сажая на колени, – кхм… с характером.
Я упираюсь коленями в стекло. Лео сковывает ладони на моей талии, не позволяя подняться. Он в одних штанах. Я в одной футболке – и отстраняюсь, чтобы ее край высоко не задирался. Именно этого Лео и добивается, ехидно улыбаясь. Почему я, блин, не надела трусы? Хотя… есть ли вообще в одежде, которую Глеб привез, нижнее белье? Видимо, есть, раз Лео сделал намек. Или это он сам воспринял отсутствие на мне белья как намек?
Проклятие.
– Характером, значит? – насмешливо уточняю. – Ты что себе позволяешь?
– Мы же с тобой уже… спали, – ровным тоном заявляет Лео, – чего стесняешься?
– Ты этого не помнишь!
Я упираюсь руками ему в грудь. Зря. Голова кругом идет, когда пальцы касаются каменных мышц. Я очень медленно вдыхаю и еще медленнее выдыхаю.
– Кое-что помню, как ты уже поняла. Вернее… – Он загадочно поджимает губы. – У меня были разные образы в голове, но они словно кусочки разбитой мозаики, и я пытаюсь собрать их…
Он осекается.
– Во что?
