- С каждой секундой становится все больше. - Я достаю телефон и показываю ей фото своих племянниц. - Моя младшая сестра только что родила близнецов. Кора и Дейзи.
- О, Чарли, - говорит Руби, ее глаза сияют, когда она просматривает фотографии. - Они прекрасны.
Гордость переполняет меня.
- Да. Надо будет как-нибудь съездить в Нэшвилл.
Взгляд Руби скользит по моему лицу, оценивая.
- Ты любишь детей?
- Да. - Я прочищаю горло, признание словно лезвие ножа вонзается в мой живот. - Да. Люблю.
Будучи одним из шести детей, я хочу беспорядка и хаоса, которые царят в большой семье. Что бы ни подкидывала мне жизнь, у меня всегда есть мои братья и сестры. Никакого одиночества, много смеха и любви. Семья лежит в основе моей сущности как мужчины. Это все, что важно, что имеет значение в этом мире.
Когда я поднимаю глаза, то вижу, что Руби погрузилась в раздумья, она словно погасла.
Мне это не нравится. Потянувшись, я провожу ладонью по ее обнаженной руке, желая снова сделать ее счастливой.
- Ты в порядке?
- Я в порядке, - говорит она, выдыхая. Она делает глоток пива и пожимает хрупким плечом. - Просто… впитываю все это.
Так что я поступаю также.
Со своего места я вижу весь бар. Пары танцуют тустеп22 на танцполе, а группа ковбоев играет в дартс. Тина, у которой сегодня выходной, сидит с мужем за барной стойкой. Группа незнакомых городских ребят в поло и бейсбольных кепках, одетых козырьком назад, опрокидывают шоты у барной стойки.
И тут я замечаю Уайетта и женщину с копной иссиня-черных кудрей и губами, красными, как место преступления.
Он сидит за угловым столиком, прижимаясь к Шине Вулфингтон. Мой брат кивает мне, но возвращает свое внимание к Шине, обхватывая ее рукой и притягивая к себе.
Шина, стилист в «Доме волос», пыталась подобраться к нам с тех пор, как мы приехали в город. Но мы все были достаточно умны, чтобы не связываться с ней.
До сих пор.
Что, черт возьми, делает Уайетт?
Шина - это проблема. Острая, смертоносная, хладнокровная проблема.
Я чертыхаюсь, когда вижу Фэллон. Она плывет по бару, как акула, глаза прищурены, стройное тело напряжено, как пружина.
- Черт, - бормочу я.
Это гребаный смертельный треугольник.
- Чарли? - мягкий голос Руби возвращает меня обратно. - В чем дело?
- Ничего, - говорю я, не желая, чтобы она волновалась из-за дерьма Уайетта.
Мое внимание привлекает тихий перебор гитарных струн. Марвин напевает старую песню Алана Джексона.
К черту это. К черту переживания из-за Уайетта. К черту работу.
Пора заключить эту девушку в свои объятия.
Я беру Руби за руку.
- Хочешь потанцевать? - спрашиваю я, выгибая бровь. - Вычеркнуть этот пункт из своего списка?
В ответ я получаю улыбку ярче сотни солнц.
- Да. С удовольствием. — Ее очаровательный носик морщится. - Я просто не знаю, как…
- Я поведу.
Прежде чем она успевает соскользнуть с табурета, я подхватываю ее за талию и прижимаю к себе, положив руку ей на спину. Она ахает, когда я начинаю кружить ее.
Мужчины Монтгомери не стесняются того, что знают толк в танцах. Это то, на чем мы выросли - музыка кантри, тустеп и хонки-тонк23. Умение танцевать открывает многие двери, привлекает красивых женщин в твои объятия, и прямо сейчас я счастливый мужчина.
- Двигай ножками, малышка, - говорю я, беря ее за руку.
Руби смеется и прижимается ко мне. Она так легко движется в моих объятиях, пока я веду ее в простом тустепе, который она быстро осваивает.
Одна песня превращается в две, а две - в три.
Мы рисуем на танцполе свой собственный квадрат, сжигая его как лесной пожар. Крепко сжимая ее в объятиях, я держу ее как можно ближе, стараясь уворачиваться от других идиотов на танцполе. Я не позволю какому-то придурку врезаться в Руби.
- Чарли, - выдыхает она, ее улыбка растет. - Ты заставишь меня потерять мои туфли.
Я ухмыляюсь, глядя на нее.
Подол ее сарафана взмывает, и в этот момент я понимаю, что танцы были придуманы для того, чтобы я мог увидеть, как Руби кружится в юбке.
- Это значит, что ты все делаешь правильно, - шепчу я ей в губы.
Я крепко прижимаю ее к груди, впечатывая в свое тело, желая охватить всю ее целиком. Она хихикает, когда я кручу ее и кладу ладонь на ее попку. Снова взяв ее за руку, я раскручиваю ее. Когда она снова прижимается ко мне, я опускаю ее, откидывая голову назад, пока ее волосы не коснутся пола. Ее гибкая фигура выпрямляется, и все, что я могу сделать, это восхититься. Она чертовски красива, с ее растрепанными волосами и раскрасневшимися щеками, вся беззаботная, дикая и цветущая.
Но тут Руби отстраняется, в ее широко раскрытых глазах мелькает страх.
- О, - задыхается она. - Мне нужно остановиться, Чарли.
Прежде чем я успеваю понять, что происходит, она вырывается из моих объятий и хватается за наш столик, опрокидывая вторую порцию наших напитков. Пиво выплескивается их бокалов.
Я не думаю. Я просто двигаюсь.
Я мгновенно оказываюсь рядом с ней.
- Руби? - Я осматриваю ее на предмет повреждений. - Дорогая, ты в порядке?
Вздрогнув, она нагибается вперед. Ее глаза закрываются, костяшки пальцев белеют, когда она сжимает столешницу.
- Я в порядке. У меня на секунду закружилась голова.
