Я хочу сказать ему, что падение ― это наименьшая из моих забот, чтобы он привык к моим вздохам благоговения, но страх в его горящем взгляде заставляет меня отказаться от борьбы.
― Хорошо, ― соглашаюсь я. Когда я устраиваюсь рядом с ним, я слышу его ровное дыхание. ― Я посмотрю отсюда. ― Я поднимаю на него глаза. ― Теперь ты можешь отпустить меня, ковбой.
Он сглатывает, и атмосфера между нами накаляется. Мой пульс бьется быстрее при виде сурового гнева и невольного беспокойства на его лице.
Наконец он убирает свою большую руку с моей талии и скрещивает руки. Напряжение немного спадает с его лица.
После этого между нами воцаряется комфортная тишина, и мы с Чарли стоим, любуясь пейзажем, единственными свидетелями которого мы являемся.
― Это ранчо «Беглец», ― говорит Чарли с гордостью в голосе. ― То, ради чего все и затевалось.
Я вижу, что он пытается мне показать. Люди. Красота. Дикая природа.
Все, что его волнует, находится на этой земле под нами.
― Скажи мне, почему, ― говорю я серьезно и кладу ладонь на его плечо. ― Скажи мне, почему ты любишь это, Чарли.
Он смотрит на меня, на его челюсти пульсирует мускул, и наши взгляды встречаются. В его васильково-синих глазах вспыхивает пламя.
Сначала я думаю, что опять задела его за живое, что меня ждет очередное ворчание и холодный отказ, но глубокий голос Чарли звучит так, словно надо мной разворачивается рулон бархата.
― Это не для всех, ― начинает он. ― Любить землю. Но когда что-то создано для тебя, ты это знаешь. Ты это чувствуешь. ― Он глубоко вздыхает и смотрит вдаль. Его лицо смягчается. ― Я люблю эту землю не потому, что она моя, невозможно обладать этой дикой красотой. Я люблю ее, потому что она живая. Потому что ее нельзя приручить. Это чувствуется в воздухе. В лучах солнца, поднимающегося над лугом. Когда я встаю утром, я просыпаюсь вместе с ней. А когда мой рабочий день заканчивается, я ложусь спать. Земля говорит с тобой, придает смысл твоему существованию. Она поддерживает тебя, даже когда ты готов сдаться. Верить в землю ― значит верить в себя. Это значит, что ты делаешь что-то стоящее то время, которое отведено тебе в этом мире.
На секунду у меня перехватывает дыхание.
Этот человек, его слова притягивают.
― Мне это нравится, Чарли, ― говорю я ему, прижимая руки к своему бешено колотящемуся сердцу. ― Мне нравится твое ранчо. И мы его спасем.
Когда я поворачиваюсь обратно, наши руки касаются друг друга, и меня затапливает теплом.
Чарли смотрит вниз, словно тоже это почувствовал. В воздухе что-то изменилось. Электричество между нами.
Он сглатывает несколько раз, так ничего и не ответив.
Я смотрю на него. Он стоит против солнца, его красивое лицо скрыто тенью, но я все равно вижу его. В его глазах ― гордость. Но есть и что-то еще. Страх. Какая-то грусть.
Грусть, которая была у меня до того, как я приняла решение.
Печаль, которая ассоциируется у меня с потерей.
Я видела ее на лице отца.
Его хрипловатый голос нарушает тишину.
― Ты сгоришь, ― говорит он и надевает свою ковбойскую шляпу мне на голову.
В этот момент я чувствую себя присвоенной.
Сердце замирает в груди.
Может ли сердце перегреться?
Может ли сердце биться для одного человека?
Думаю, мне стоит узнать ответы на эти вопросы как можно скорее.
― Как поживает подсолнух? ― спрашивает Макс. Его кошка, Пеппер, мяукает в трубку.
― Я сегодня ходила в поход.
Босиком я ступаю по прохладному твердому дереву. После прогулки Чарли подбросил меня до коттеджа. Теперь пора приниматься за работу. Мне нужно составить календарь мероприятий в социальных сетях и позвонить Молли, моей знакомой в агентстве туризма класса «люкс». Используя своих инфлюенсеров18, она может привлечь внимание к ранчо. Возможно, она отправит кого-нибудь сюда на экскурсию, что было бы просто замечательно.
Когда я поняла, почему Чарли любит ранчо, увидела его красоту, то захотела бороться за него еще сильнее. Я чувствую личную заинтересованность в том, чтобы помочь Чарли Монтгомери и его братьям сохранить эту землю, которая так много для них значит.
― Рубс. Прогулка в горы?
От очевидного упрека в голосе Макса я закатываю глаза.
― Я могу ходить в походы, идиот. Я шла медленно и спокойно, только чуть не свалилась с горы.
Он не смеется.
― Есть трепетание?
― Нет, ― вру я, отказываясь чувствовать себя виноватой. Вчерашний эпизод едва ли считается. Потери сознания не было, пульс не превышал 180. Даже после сегодняшней прогулки я лишь слегка запыхалась.
Я в порядке. В полном порядке.
― Ты хорошо себя чувствуешь?
Я вздыхаю и выхожу из дома, чтобы постоять на крыльце. Солнечные лучи преломляются, окрашивая поле в розовые и фиолетовые тона. Группа смеющихся гостей бредет по гравийной дороге с удочками в руках.
― Я в порядке, Макс. Давай не будем говорить обо мне. Давай поговорим о горах, которые я видела. О лошадях, которых я гладила. Они на ощупь как бархат, знаешь ли.
― Похоже, ты счастлива, ― нехотя признает он.
― Я счастлива.
