Стар проснулся от боли во всем теле - плечи и шея немилосердно затекли, лишний раз показывая, что не стоит засыпать, сидя за столом, да еще когда много выпил и полночи был на ногах. Кубок опрокинулся и залил черновик письма, которое Стар составлял сам, не доверяя секретарям - никогда не доверял, как и его отец, как и Хендриксон... хорошо еще, что вина там оставалось мало, и то разбавленное, так что текст вполне читался сквозь бледно-розовые пятна. А еще на пергамент осыпались сухие синие лепестки с букета, которые принесли слуги по его приказу, и желтый луч, пробивающийся под закрытыми ставнями, рассекал листы надвое.
Стар тихонько застонал, пытаясь сообразить, почему же он не добрался до кровати вчера - вот же она, вполне расстеленная, и даже грелку из углей, обернутых полотенцем, служанка подкладывала и убрала, это он помил, он еще на нее накричал за что-то... Так почему он сидит тут, за столом? Что случилось?
Да, он ждал Райна. У того была назначена встреча со Вторым Кормчим и цеховыми старшинами, представителем которых этот Кормчий традиционно являлся (Первый и Третий принадлежали к числу торговцев) где-то за полночь, они должны были вернуться одновременно... или Райн даже немного раньше, потому что была имеют свойство затягиваться, а еще Стар вполне серьезно рассчитывал на возможность впоследствии заночевать у какой-нибудь особенно гостеприимной дамы.
А вместо этого Стар пришел до обидного рано, и хотел обсудить... Тот смазливый юноша с вином... в вине был яд, это даже проверять не пришлось: дворовые псы нализались и сдохли. А вот куда он делся, никто сказать не мог, даже мессир Глатти, глава мигаротской стражи, вечный антагонист сеньора Иберроса. И никто, как выяснилось, до сегодняшнего вечера в ратуше не видел, в пособничестве ему никто не признался. Пытать всех слух подряд, разумеется, не стали - все-таки крайняя мера.
Райн, должно быть, не явился до сих пор, а то не преминул бы разбудить.
Поднявшись, Стар распахнул ставни. Вид за прошедшую ночь не изменился - все та же разноцветная река крыш и небесная река над нею, земное и божественное разом, перед глазами все время, потому что это и есть повседневная жизнь. Мигарот - красивый город, в таком приятно жить.
Этим городом, должно быть, приятно владеть.
Мысль несла какой-то неприятный привкус, и еще на краю сознания мелькнуло что-то о Рыжей... Фильхе все-таки ревнует, ревнует ко всем подряд, и очень хорошо, что ее нет здесь, но ей бы Мигарот понравился.
Стар попытался расчесать пальцами курчавые непослушные пряди - волосы отрасли уже почти до плеч, - в который раз у него это не получилось. Он плюнул на бесплодные попытки и вышел в коридор, чтобы крикнуть кого-нибудь из слуг...
Вышел, чтобы обнаружить, что дверь комнаты астролога чуть-чуть приоткрыта. Вчера вечером она была закрыта плотно, он это точно помнил.
В два шага Стар оказался там и осторожно заглянул в щель. Если кто-то из местных, приставленных к посольству городскими властями, роется в вещах Гаева...
Никто там не рылся. Гаев был в комнате - лежал на кровати и спал невиннейшим из снов, даже сложенные вместе ладони под щеку подложил. Гад. Интриган и беспробудная сволочь - ну вот что ему стоило сказать Стару, когда вернулся?..
Усмехнувшись, Стар уже хотел было плотно закрыть дверь и пойти умываться, как вдруг...
На темно-фиолетовой котте, небрежно брошенной в ногах кровати, темнели какие-то пятна. Это могло быть все, что угодно, но Стар почему-то ни на миг не усомнился в их кровавом происхождении - может быть, потому, что, при ближайшем рассмотрении, кровь оказалась и на рукаве светло-зеленой камизы астролога, что свешивался из-под котты, чуть касаясь пола.
Ни на одного Стара покушались вчера вечером.
И в первую очередь это означает, что они неправильно рассчитали что-то... или даже много чего.
Когда астролог проснется, он не отвертится от серьезного разговора.
***
Хорошо было в полуденном Мигароте, светло и привольно, словно солнце задумало еще больше обогатить знаменитый город, вызолотив не только железные купола и пики храмов, но даже и самые обыкновенные черепичные, а то и соломенные крыши ремесленных кварталов, зубцы крепостных стен и простой булыжник улиц. Жаркое лето щедро поливало город зноем, сдавая позиции только перед прохладной широкой змеей Рита - так рывок легковооруженной конницы захлебывается перед хорошо укрепленными позициями противника.
Хорошо было в полуденном Мигароте... только слишком жарко - до пятен пота под мышками и остервенелых мыслей даже не о прохладном вине, а о самой обыкновенной воде, и ностальгических воспоминаний о студеных, продуваемых сквозняками зимах в Чертовой крепости... о, глупец ты, Стар Ди Арси, сущий глупец, неужели тебе когда-то могло быть холодно?..
Хорошо в полуденном Мигароте, только слишком светло - астролог Гаев щурится, отворачиваясь от окна, и прозрачные глаза на миг становятся темными, как будто скрывая что-то в светлой опушке ресниц.
-Все это меня очень настораживает, - задумчиво произнес астролог.
