По пологу палатки бегали странные тени. Стару казалось -- выйди за порог лагеря, и реальность поглотит другая жизнь. Странная, как неприкаянный сон. Там, за маршрутом часовых, бродили по залитым луной полянам единороги -- прекрасные и смертоносные. Там кружились в танце разноцветные лесные феи. Там где-то играли среди опадающих листьев саламандры -- сородичи, с которыми Агни порвала ради него.
А здесь, за плотными холщовыми стенами шатра, жило тепло очага, раскладной столик, тени на потолке, и Райн что-то писал. Отросшая прядь волос -- астролог обычно стригся очень коротко, но вот, видно, подзабыл -- торчала хохлом на лбу и уже успела перепачкаться в чернилах. На щеке у Райна тоже красовалось чернильное пятно. Это оттого, что астролог все-таки лучше владел правой рукой, чем левой -- а сейчас правая рука у него лежала на перевязи. Время от времени он морщился -- наверное, от боли --но продолжал работу. Судя по его виду, любому, кто дерзнул бы его отвлечь, грозило как минимум семь лет несчастья.
-- До предела странная война... -- проговорил Стар словно бы в пустоту. -- По дорогам двигаться можно только днем. Лагерем в лесу не расположишься, если сначала ты три раза не обойдешь этот чертов лагерь посолонь или что ты там делаешь...
-- Я не обхожу его посолонь, -- рассеянно заметил Райн. -- Я просто велю старейшинам леса вас не трогать на отдыхе.
-- Вот об этом я и говорю, -- с горечью произнес Стар. -- Между тем, даже твоих сил не хватает, чтобы запретить им не трогать нас совсем. И что мы имеем в итоге? Мои ненаглядные соотечественники могут прятаться в лесах до бесконечности и до бесконечности же шерстить наши обозы -- а в глазах местного населения, естественно, злодеямивыглядим мы.
Стар хотел было добавить "особенно в свете резни в Желтом княжестве" -- но не сказал. Он никогда этого не говорил после того, как они подобрали Ванессу. Потому что нужно было либо сразу порвать всякие отношения и с Райном, и с Хендриксоном, и отказаться от их плана -- либо уж терпеть. Они лучше знали, как завоевывать мир в сжатые сроки.
-- Да, -- мечтательно проговорил Райн, -- представляешь, лет через триста? Легенда о вожде разбойников из местных лесов, покровителе сирых и убогих... Естественно, незаконный или младший сын одного из местных дворян -- да вот хоть Ди Арси...
-- Иди ты!
Райн отсутствующе улыбнулся и углубился в свои расчеты снова, как в тысячу вечеров до этого. Заухала сова.
"В сущности, -- думал Стар, и мысли после тяжелого дня плыли у него в голове как глубоководные рыбы, -- когда он вот так выглядит, я бы его убил за одну эту улыбку. Но я ведь люблю его, я должен радоваться, когда он вдохновляется и счастлив. В чем же дело?"
Стар чувствовал, в чем дело: щемящая тоска, которая никогда не покидала Райна, в такие моменты, на фоне его общего оживления, выступала особенно сильно.
Кроме того, Стар чувствовал, что расчеты Гаева, скорее всего, снова означают что-то не слишком приятное.
-- Легенда, -- сказал Райн.
-- Ты о чем? -- удивился Стар, отвлекшись от своих мыслей. Оказывается, незаметно для себя он почти заснул -- по палатке и в самом деле поплыли рыбины, виляя плавниками. Серебристые, пестрые, с яркими золотыми глазами-топазами...
-- Об этом самом, -- вздохнул Райн. -- Побить легенду может только легенда. Ты помнишь балладу о Лебедином озере?
-- Которую? -- зевнул Стар. -- Каноничных версий с десяток, а если мы все перепевы возьмем...
-- Ну ладно, что-нибудь не такое известное, -- настаивал Райн. -- О Рысьем отряде, Королевиче-Соколе, Каменном Хозяине -- все что угодно, где были могучие воины, скрывшиеся во тьме веков могучим волшебством... Таких сказок рассказывают в каждом деревенском доме по пяток.
-- Вот-вот, -- кивнул Стар. -- С пяток -- это ты еще скромно...
-- Ваше превосходительство! -- полог палатки бесцеремонно откинулся, туда заглянул оруженосец Стара -- очень серьезный и вежливый мальчуган лет двенадцати, заменивший Легиса, погибшего у Фийята. -- Аскольд, знаменосец Алого отряда, повздорил с правофланговыми из Тальмора, они схватились за ножи! Клаус их разнял, но они требуют вас, милорд!
-- Иду, -- рыкнул Стар, соскакивая с койки. -- Вот никогда не дают побеседовать о поэзии!
-- И не надейся, что тебе так легко удастся отвертеться от разговора, -- заметил Райн, возвращаясь к тетради. -- У меня все записано, -- он осторожно постучал пальцем рядом с тетрадью, опасаясь смазать чернила.
-- Ага, -- легкомысленно кивнул Ди Арси. -- Разберемся.
Он легкой походкой вышел из шатра, глубоко вдохнул мягкие, прозрачные запахи засыпающего леса. Глухая чернота схлопнулась над ним: никакой игры теней больше не было. Только ночь, беспросветная и одинаково равнодушная к интригам богов и людей.
Стар сказал, нарочито с ленцой и призраком затаенного гнева, якобы бушующего уже за горизонтом:
-- Что за шум, господа? Почему вы не даете товарищам отдыхать перед боем?..
