-- Возвращаясь к нашему разговору, -- произнес Райн неумолимым, как судьба, тоном, когда Стар, после часового разбирательства, ввалился в шатер не вполне трезвый и принялся со стоном снимать сапоги.
-- Уйди... -- неразборчиво промычал Ди Арси, свалившись лицом в подушку.
-- Не уйду, мне некуда, -- возразил Райн. -- Надо решать сейчас, потому что завтра мы покинем войско. Максимум, послезавтра, но до полудня.
-- Чего? -- Стар поднял голову и мутно уставился на астролога. -- Гаев, ты сейчас отряд не сдвинешь.
-- А я не говорил про отряд, -- терпеливо повторил Райн. -- Я говорил про нас с тобой. Дорогой мой Ди Арси, как побороть легенду?
-- Другой легендой? -- спросил Стар. -- Обычно так с ними и борются. Еще пойдет много-много сытой жизни, чтобы про легенду и думать забыли.
-- Ну, много-много сытой жизни мы, к сожалению, даже самим себе обеспечить не можем, -- улыбнулся Райн. -- А если задаться целью поймать легенду, то нам нужно брать человек десять и ехать к Вии, не дожидаясь декабря.
Стар до сих пор сдерживался и не говорил Райну, что он думает о перспективе двигаться через Пол-Заката через осеннюю распутицу. Но тут уж он возмутился:
-- Гаев! Ормузд тебя побери, какой бы замечательным ни оказалась твоя очередная затея -- как ты его видишь?! Три недели, а то и четыре, минимум, до Ингерманштадта, еще не пойми сколько уламывать его императорское лысейшество, и там покуда вернемся к армии -- и все, уже никакой войны не выйдет! Снег, дождь и каша на дорогах.
-- Ты же мне сам говорил, что до середины ноября в этих краях воевать можно -- а то и до снега?
-- Говорил! -- воскликнул Стар. -- Но ты думаешь, мы обернемся к середине ноября?
-- Думаю, мы обернемся до его начала, -- спокойно подтвердил Райн. -- Я даже знаю, как. А ты не спросишь зачем?
-- Какой смысл спрашивать? -- пожал плечами Стар.- И так ясно, что это мне не понравится. Ты что, получил знаки, будто где-то на севере можно поднять Лебединое Воинство или кого-то вроде них из давно заслуженных могил?
-- Почти... -- улыбнулся Райн. -- Ну, скажем так, я получил подтверждение, что это вполне вероятно. А так это или не так -- нам уж придется выяснить у Ванессы.
-- Знаешь, что я думаю по поводу того, чтобы втягивать ребенка во все это? -- обреченно поинтересовался Стар.
-- Ты мне уже говорил. Но что делать? У нее уже есть дар, тут никто ничего не в силах изменить. Мы с тобой были немногим старше.
-- Не знаю, как ты, а я был старше почти вдвое, когда меня впервые коснулось... это все... -- проговорил Стар, задумчиво глядя в полог.
У него вдруг закололо в левом боку, зашитом. Кто его знает...
-- Ну-ну, -- усмехнулся Райн. -- Лично тебя десница божия коснулась при рождении. Кстати, как там Кевгестармель? Не беспокоит?
-- На удивление, нет, -- отозвался Стар. -- Так только... ворочается иногда. Думаю, он ждет чего-то. Ты не знаешь, чего?
Райн промолчал и вернулся к записям. "Ну да, -- подумал Стар горько. -- Лгать он мне не хочет. Потому что тогда его вечной козырной карты у него уже не останется..."
Прошло еще несколько минут, одинаково сонных, полутемных и теплых. Уже сквозь сон Стар слышал твердый голос астролога, который излагал ему свои соображения. Тихо, на лагарте, чтобы нашлось мало умельцев подслушать -- но все же вполне разборчиво. Как всегда, звучало это разумно. На первый взгляд.
-- Ормузд с тобой, -- хмуро сказал Стар наконец. -- Я пока не вижу смысла в этой капании -- после Танадовы-то уж точно. Так что ладно. Если и прервем кампанию на зиму, вряд ли это что изменит. Когда, говоришь, надо выступать? И кого ты оставишь с армией? Нужно, чтобы эта твоя... лесная братия... их не трогала.
-- Провожатый будет, -- спокойно сказал Райн.
-- Тогда вели поднять нас завтра пораньше. Нужно еще депешу Хендриксону отправить.
-- Я напишу. Ты прогляди только и печать свою шлепни.
Много позже Стар как будто видел сон, как Райн поил единорогов своей кровью и что-то им приказывал. Он не был уверен, сон ли это на самом деле.
***
Мир, что раскрылся вокруг них и потом вновь сомкнулся, вбирая в себя конный отряд, точно жаждущий путник собирает в ладони воду из родника, походил и не походил на настоящий. Те же сосны, те же дубы и липы, тот же осенний туман, тот же невнятный стук дятла и седина росы в траве. Но Стар что-то чувствовал. Может быть, чувствовал бог внутри -- из самого центра его существа потянуло холодом, и стало чуть более пусто.
Они оказались здесь внезапно. Ничего не было кругом, когда отряд до свету покинул лагерь; ничего не было, пока неизвестная Стару тропинка свела их к ручью, и пока они ехали вдоль воды. Только кони фыркали, то и дело нагибая головы, чтобы напиться.
А потом по левую руку от них выплыла вершина Карнгейского холма, на котором Стар еще совсем недавно приказывал поставить сторожевую вышку. Вышка тоже была там, в клочьях тумана, неразличимо плывущих над вершиной, но часовой отчего-то не заметил их. Возможно, задремал.
И потом оно случилось.
