Мир переворачивается, я взлетаю вместо того, чтобы падать, смотрю наверх и вижу над собой толщу воды, подсвеченную солнцем. Всплываю и замечаю совсем рядом поросший травой берег, на котором стоит Сокол. Он помогает мне выбраться, тревожно оглядывая.
«Зачем ты пришла в тонкий мир? Это может быть опасно!»
«Я шла за вами». Тонкий мир? Я оглядываюсь. Вокруг заросли деревьев, цветы, травы и бабочки. Слишком безупречные. Слишком яркие. Но опасность не ощущается. Он берет меня за руку. Ведет вперед, и деревья расступаются перед нами.
«Ты так быстро учишься, тигренок. Но пока здесь оставаться не стоит. Я провожу тебя».
Мы идем, пока не кончается лес, неизвестно, долго ли — здесь свое понимание времени. Впереди край земли. За ним пустота. Сокол велит мне прыгать.
«А вы?»
«Мне нужен еще один день. Я вернусь в полнолуние». Делаю три шага и оказываюсь на самом краю пропасти. Вглядываюсь в его лицо, стараясь насмотреться за все эти дни.
«Я скучаю,» — говорю я и падаю назад спиной, раскинув руки.
«Я тоже,» — наверное, он говорит что-то еще, но я покидаю тонкий мир, и мы друг друга не слышим.
«Я люблю вас,» — говорю я, возвращаясь в свои сны. Может быть, он слышит это. А быть может, нет.
Луна взошла над горизонтом, огромная, круглая, тускло-оранжевая на блеклом вечернем небе. Праздник шел вовсю — слышалась музыка, смех, группки празднично наряженных людей прогуливались, приветствуя нас. Кое-кто был уже явно подшофе. Да и Златан с Соколом вышли из кабинета, благоухая сливовицей. Я шагала под руку с Дарко, одетая в платье по местным обычаям. Прелестное: широченные юбки в пять слоев, подобранные так, что край каждой, отделанный кружевом и шитьем, был виден, верхняя красная, вышитая цветами и птицами, нижняя юбка накрахмаленная, аж шелестела при ходьбе. Блуза с невозможно пышными рукавами сияла белизной, а жилет крашеной шерсти и подаренная Златаном шаль не дадут замерзнуть. Горничная провела не один час, заплетая мои косы, с помощью помад и масел заставив прическу лежать волосок к волоску.
Я была похожа на нарядную куклу, но местные парни не бросали в мою сторону и десятой доли таких заинтересованных взглядов, как деревенские девчонки в сторону Дарко. А он и рад, лыбится во все зубы. Я вздернула подбородок и отвернулась от него, но локоть не отпустила. Пусть думают, что занят, хоть немного ему праздник попорчу. И вообще, я бы рада идти под руку не с ним. Но для четверых дорожка узковата. С нами была Огненка. С восходом луны она обратилась и сейчас восторженно, как девочка, торопилась на праздник, болтая с Соколом и Златаном, который явно был сражен ею наповал.
На площади посреди села соорудили огромный шатер, украшенный березовыми ветками и цветами. Гостей было много, ведь на праздник собирались жители всех окрестных деревень. Жаровни, где готовились колбасы и мясо, служили также для обогрева — ночи стояли холодные. Для помещика и его гостей был отведен особый стол. С нами сели староста и жрецы с семьями. Это пришлось кстати: праздник вели они, и я смогу спросить, если вдруг что-то не пойму.
Все расселись. Подняли первую рюмку сливовицы и выплеснули на землю. Тут же наполнили по второй. Ее я под пристальным взглядом Сокола еле пригубила. Бабы затянули песню, славившую Живу, богиню земли, но в наступившем гаме половины слов я не разобрала. Началось застолье. И что Дарко меня накручивал? Обычный деревенский праздник. Сейчас все наедятся, напьются, и будут танцы до утра.
Первый танец был посвящен Живе, в нем участвовали все незамужние девушки, и даже меня успели ему научить. Простой, но красивый хоровод, он проходил под медленную, чарующую мелодию. В центре танцевала ряженая, изображая богиню, в маске, с косами из льняной пряжи и цветов, одетая в прямое белое платье из тончайшего сукна, почти не скрывавшего очертаний прекрасного тела. Ее плавные движения завораживали. Мы медленно двигались по кругу, взмахивая в такт руками, осыпая при этом ряженую зернышками, скрытыми в рукавах.
Когда хоровод закончился, музыка сменилась на быструю, снова наполнились кубки, и началось веселье. Я не решилась остаться и вернулась к столу.
— Ты прекрасно танцевала, Йована, — сказал Златан, наполняя мой бокал сладкой наливкой. — И вообще, ты сегодня восхитительно прелестна!
— Спасибо, — ответила я, усаживаясь. — Надеюсь, не сбилась. Впрочем, все равно все смотрели на Живу.
— Ритуальные танцы в честь старых богов очень красивы, — заметил Сокол, забирая у меня бокал. — Жаль, что мало осталось мест, где чтят такие праздники.
