Впрочем, и стояла я с ним недолго — довольно быстро этого красавца у меня увели. Я с облегчением выдохнула, но, когда оказалась у начала вереницы, поняла, что боюсь. Выбирать. При всех выражать свою симпатию. А меня всю жизнь учили быть сдержанной, особенно в таких вещах… Выдохнув, я ринулась вперед, на бегу заметила одного из недавних собеседников Дарко, широкоплечего, видного, выбрала его, потянула за собой. Черт. Это даже весело.
Немного погодя — снова. Я выбрала второго из новых приятелей Дарко. Определенно в здешнем селе они были первыми парнями. С ним все получилось иначе. Когда мы заняли место в конце шеренги, я взялась было за его руку, но он сжал мою ладонь своей, грубой, шероховатой, сплел наши пальцы. И когда другой раз остался без пары, выбрал меня. Конечно, все заметили. Вот зараза, но это ведь просто игра! К счастью, вскоре она прекратилась.
Потом играли в барина, который искал себе жену. Игра оказалась очень смешной, и когда настала моя очередь быть «невестой», я хохотала так, что не смогла увернуться от поцелуя своего «жениха». Впрочем, партнер мне достался не нахальный, просто звонко чмокнул в обе щеки под шутки остальных, и все. Попели песни, поиграли в другие игры, более невинные, и потихоньку начали возвращаться в шатер. Поесть, выпить, да и потанцевать — музыка доносилась веселая.
Народу там, однако, поубавилось. Златан был на месте, но ни Сокола, ни Огненки не оказалось. Звать наставника я не стала — у меня все в порядке, а он-то точно не пропадет. Должен ведь и он иногда от нас отдыхать. Но не успела я притронуться к закускам, как неугомонные девчонки опять выманили из шатра. Кажется, они решили приобщить гостью ко всем местным забавам.
На этот раз мы направились к реке. Далеко от села, под обрывом, на песчаном пляже, собрались девушки. Они развели костер, пока маленький, но, судя по куче хвороста, готовились разжечь пламя до небес. Маленькими группками они сидели у огня, или бродили рядом, кто-то шептался, кто-то негромко пел. Мои спутницы объяснили, что если искупаться в реке этой ночью, а потом прыгнуть через огонь, наберешься здоровья и сил на всю весну.
Так это и есть то самое купание голышом, которым меня Дарко пугал? Всего-то? Конечно я поучаствую. Тем более, что после всех этих игр и танцев не помешает освежиться. Собравшись в круг, девушки спели песню на старом говоре, напевно, грустно. Что-то про огонь, пожравший чью-то косу. Но звучало красиво. Мы развели огонь пожарче, сняли возле него верхнее платье, и, разложив его на берегу, стянули сорочки и с разбегу бросились в реку. Вода обожгла холодом, мне показалось, что не вынырну. Но когда я встала на дно, высунувшись из воды по пояс, кожу словно закололи тысячи иголочек, разогнав кровь. Вокруг стоял плеск, визг и хохот.
— Ну, что ж ты, колдунья, не журись! — в меня полетели брызги. Развернувшись, я окатила обидчицу в ответ. Хохоча, бросилась прочь, к берегу, и увидела наверху крадущиеся силуэты.
— Смотрите! — крикнула я, указывая туда. Девушки завизжали и бросились к одежде. Парни, незаметно следившие за купанием, с гоготом устремились к нам.
Отступив в тень обрыва, я сосредоточилась и стала незаметной, благо, всеобщая неразбериха помогала мне в этом. Стараясь ни к кому не приближаться, спокойно забрала одежду, отошла в сторонку, ладонями согнала с тела воду и натянула сорочку. Вот зараза, вся одежда в песке. Я огляделась, ища, на чем бы разложить вещи, и увидела в тени что-то, похожее на корягу. Подойдя ближе, увидела, что на ней кто-то уже сидит. Приглядевшись, различила Дарко.
Его в тени было не видно, а меня в свете луны — прекрасно. И все это время я разгуливала перед ним, как на сцене. Перед невосприимчивым к магии. Чувствуя, как кровь стучит в висках, я сделала несколько выдохов и вдохов. Подошла к нему. Положила на бревно одежду. Надела блузку. Потом юбки, одну за другой. Все это время он молча сверлил меня взглядом. Смотри, придурок. Что, нравится? Шнуровка на блузке была сзади.
— Затяни, — велела я, повернувшись спиной. Он послушно начал шнуровать завязки, и когда его пальцы случайно коснулись меня, я вздрогнула. Он затянул шнуровку так, что я чуть не задохнулась, и завязал узел. Я надела последнюю юбку, пояс, накинула шаль, поправила прическу. Подняла на него глаза и влепила пощечину.
— Ты каждого из них обойдешь с оплеухами? — процедил он сквозь зубы, глядя на меня снизу вверх.
— Нет. Они на меня не пялились. Я была невидимой. Для всех, кроме тебя, — его лицо вдруг стало растерянным.
— Ох… Прости, я не знал. Но… — он уткнулся взглядом в землю. Лучше бы ты раньше это сделал, дурак! — Я не мог не прийти, зная, что ты здесь.
— Ладно, чего уж. Пойдем отсюда. Надеюсь, тебе хоть понравилось, — зло сказала я и повернула было к тропе, но он поймал меня за пояс.
— Что я могу ответить? — сказал он, улыбаясь. — Скажу, что понравилось, ты обидишься. Скажу, что нет — тем более обидишься.
