Как он узнал, Дженни там жила еще с рождения, а на Марс переехала недавно, месяц назад. И вот на днях она узнала о том, что ее лучшая подруга детства, которая семь лет жила на Земле, остановится на три часа в аэродроме.
– Из-за трех часов вы собрались в такую даль?
– Ну, – сказала Дженни, – мы и так столько лет не виделись, а тут такая возможность. Я не верю в случайности, герр Ренн. Для меня так: если есть момент – пользуйся им по максимуму. Тем более мне все равно надо встретиться с одним человеком, которому я собираюсь продать квартиру. Могла бы и раньше выставить на продажу, но… не до этого мне было. – Дженни поникла, и Хорст, дабы разрядить обстановку, сказал:
– Кстати, называйте меня просто Хорстом. Ну что же это: Ренн да Ренн? Обращайтесь ко мне на «ты».
Дженни улыбнулась.
– Хорошо, взаимно.… Кстати, расскажи о себе, я же о тебе совсем не знаю.
Хорст задумался.
– Даже не знаю.… Ну, я обычный инженер, подрабатываю в САУ (Союз Арбайтенграундских Ученых), у меня задание долететь до Урана. Корабль я построил сам, – с гордостью добавил он.
– Ого, круто! Нет, правда: построить свой собственный корабль, да еще полететь на нем чуть ли не на край Солнечной системы – огромнейшее достижение.
– Я польщен, спасибо. Мне еще не делали таких комплиментов.
– Да ну? А как же твоя жена, друзья?
– Друзья – такие же инженеры-строители, как и я. Перед ними особо не похвастаешься, а жены нет… – Он поник, ему хотелось выговориться. – Была девушка, хотел жениться… но не задалось.
– Да, – сказала Дженни, – постоянные полеты, ожидания. Не каждый на такое согласится.
Хорст поджал губы. Пожалуй, он и так ей много рассказал.
– Теперь ты.
Следующие полтора часа они провели за разговорами о жизни на Марсе, о научных опытах и поездке на церемонию. Дженни особенно интересовалась кораблем: как долго строился, хорошо ли работает, куда Хорст еще планирует полететь. Инженер отвечал честно: он доверял Дженни. Видно, она не из хитрых или корыстных людей, да и в этой информации нет ничего особенного. Однако вскоре Хорст почувствовал, как от усталости слипаются глаза, и он, пожелав пассажирке доброй ночи, направился к себе в каюту. Прежде чем лечь, он разделся и заглянул в планшет: корабль в стабильном состоянии, никаких объектов в радиусе двух километров.
«Вот и хорошо», – подумал Хорст, положил планшет на кровать и лег под одеяло.
Внезапно в дверь постучали. Инженер, ругаясь себе под нос, поднялся с кровати. На пороге стояла Дженни в халатике, ее лицо светилось.
– Можно я у тебя посижу? А то совсем не спится.
Хорст заколебался.
– Ну ладно.… Все-таки тебе не стоило пить кофе.
Она фыркнула и закрыла дверь. Стало темно – лишь от планшета исходил голубоватый тусклый свет.
– Я знаю, а еще мне одиноко. Ты не против, если я составлю тебе компанию? – Дженни покраснела. – Так сказать, скоротать вечерок.
Инженер пожал плечами. Он вымотался, чтобы разбирать женские намеки.
– Ладно…
– А ты симпатичный, ты мне нравишься.
– Спасибо, и ты тоже.
Хорст встрепенулся, хотел уже извиниться за бестактность, как Дженни повалилась с ним на кровать.
***
Мысли путались, глаза болели, а веки так и грозились сомкнуться в железный замок. Себастьян тряхнул головой, и в этот момент раздался сзади писк от чайника: кофе готов. Уже третья кружка за последние сутки. Земное время – 12:35. Еще два часа. Детектива не покидала соблазнительная мысль включить ультрадвигатели, что придавали ускорение в три раза, однако нет, Юпитер скоро покажется, а то вдруг потом Ткаченко не успеет остановиться и случится авария? Да и бензина жалко, а он нынче дорог. В общем, крайней необходимости в этом нет.
Пока что нет.
Себастьян включил автопилот и с планшетом в руке направился к кофеварке. Он уже наливал кофе в термос, когда прибор загудел: входящий аудиозвонок от неизвестного абонента. Детектив нахмурился и взял трубку.
– Да?
– Герр… ченко… нужна… помочь…
– Кто это?
– …Джексон…
– Что случилось?
– Сцепление… задний корпус… Двигатель не рабо… тридцать… процент… повреждений… Астероиды!
Себастьян вбежал в каюту управления и включил радар. У полицейского корвета он достигал десяти километров, а у частных кораблей или у лайнеров – в лучшем случае пять. Смутные очертания красных точек вдалеке подтверждали слова капитана: их было по меньшей мере пятнадцать. Зеленая точка между красными обозначала лайнер.
