– Так, понятно… Я так и думал. Это обыкновенная подстава, а я ведь тебя предупреждал! – (он действительно много рассказывал ей о Литровском и предупреждал, что нормальные люди в городе стараются не иметь с ним дела). – Сейчас я попрошу Сергея перезвонить тебе и еще раз позвоню Чумнову – пусть разбирается со своим дружком Литровским.
Через минуту телефон зазвонил снова. На этот раз был адвокат Сергей Пименов. Анна быстро выпалила ему все и про меченые деньги, и про вымогательство, и про пять лет лишения свободы.
– Успокойся и слушай меня внимательно. Сейчас тебя отвезут в УВД и постараются упрятать в камеру на двое суток. Даже если я приеду сейчас, это не поможет. Ничего, как мы договорились, не говори и не подписывай. Постарайся найти успокоительного и выспаться в камере. Думаю, тебя все же не рискнут поместить в бомжатник, так что шанс выспаться у тебя есть. А завтра утром я приеду, и будем думать.
Но выспаться Анне не удалось, несмотря на то, что белокурый оперативник разрешил ей оставить себе корвалол, и на то, что она выпила его почти полный пузырек, успокоилась полностью и страшно хотела спать… Ее посадили в машину, за руль сел Силаев. Анна выбрала подходящий момент и спросила:
– Андрей Анатольевич, а Вы-то почему под уголовной статьей оказались?
От неожиданности Силаев чуть не выпустил руль, машину повело, и они едва не заехали в канаву с водой. Сидевший рядом с Силаевым Коробков крякнул, а сидевшая рядом Анной девушка с видеокамерой и «лишайной» лампой, уронила сумку на пол… Силаев справился с управлением, вывел автомобиль на ровный асфальт, помолчал немного, собираясь с мыслями, и, наконец, спросил:
– А Вы откуда знаете, Анна Сергеевна?
– Вы забыли, кто я по профессии! – не без гордости заявила Анна.
Она уже полностью овладела собой и взяла инициативу в свои руки.
– Вы будете обо мне писать? – Анна могла побиться об заклад, что выражение лица у заместителя начальника ОБЭП в данный момент самое несчастное, но ей была видна только спина.
– Это зависит от Вашего ко мне отношения, – ответила она несколько иронично и с улыбкой.
Силаев с Коробковым засмеялись.
– Разве мы плохо к Вам относимся? – первым справился с ситуацией Коробков.
– Пока нет, – так же иронично ответила Анна. – Но мне бы хотелось, чтобы Вы продолжали в том же духе… Вообще-то я с дороги, и у меня низкое давление. Поэтому мне хотелось бы перекусить или хотя бы выпить горячего крепкого чая…
– Это мы устроим, как только прибудем на место, – заверил Силаев.
«На месте» они прошли в кабинет начальника отдела дознания, расселись по местам и стали чего-то ждать. Анна позвонила мужу и поговорила подольше – ОБЭПники отнеслись к этому спокойно. Силаеву, похоже, вообще теперь было важнее, насколько серьезно Анна знает о его уголовном деле и что собирается делать с этими знаниями. Анна решила немного расслабить его. Для начала попросила приготовить чаю и послать кого-нибудь в магазин. Вызвалась девушка, которая снимала на видеокамеру. Противная девица, к счастью, куда-то исчезла…
За чаем Анна потихонечку-помаленечку повыпытала у оперов, что и как. Силаев и Коробков стали гнать обыкновенную полицейскую туфту. Что, дескать, им все равно, Борис Литровский или Анна Кондратьева, что они выполняют свой полицейский долг, что они люди подчиненные, что поступило заявление от гражданина Литровского о том, что журналистка газеты «Золотое слово» Анна Кондратьева вымогает у него деньги под угрозой распространения порочащих сведений, и что они обязаны отреагировать…
Но Анна была не новичок в оперативных хитростях рыбацкой полиции, чай, не один пуд соли вместе со Славиным и его друзьями съели, да и вообще, она много читала, много наблюдала и к тридцати семи годам накопила немаловажный жизненный опыт.
Она прекрасно знала, что само по себе заявление такого рода абсолютно не играет никакой роли! То, что она взяла в машине деньги у Кириллова – тоже. Мало ли за что и какие это были деньги! Даже при учете, что целый день велась запись ее телефонных разговоров с Кирилловым и видеосъемка момента разговора в машине и передачи денег, это само по себе тоже не доказательства: Анна прекрасно помнила разговор с Кирилловым, там не было никакого намека на вымогательство. Наоборот, трепещущий вспотевший Промокашка (теперь понятно, почему от так дрожал и так потел, когда передавал деньги) сам без конца просил, чтобы приняли деньги чтобы «нас не мочили».
По этому поводу не собралось бы так много народа во главе с заместителем начальника ОБЭП, целой бригады оперативников, девицы с видеокамерой, противной дознавательши и специально подготовленных понятых.
