Деймону тоже сейчас было все равно, что там между ними происходит. Ее ответные ласки вскружили ему голову. Да, они были простыми и еле заметными, но именно потому, что они были такими редкими, они и были самыми драгоценными. Он никак не мог прервать наслаждение и только мысль о ребенке не давала принцу совсем расслабиться и позволить перетечь поцелую в нечто большее. Он поглаживал ее спину, не в силах оторваться от нее. Как сладко и как хорошо…
Первой ласку прекратила девушка, вызвав крайнее, почти детское недовольство вампира. В один момент он ей показался мальчишкой, у которого отняли сладость… Ну, частично так и было — вкус шоколада отдавался не только в разуме, но и в сердце… А затем, она, как бы странно это ни было, щекой еле заметно потерлась о его, едва слышно прошептав:
— Может, останешься?
«Была месть и не стало ее…»
Деймон опешил от ее просьбы и, улыбнувшись, устроился рядом с ней, ни на секунду не прерывая своих объятий.
— Эту просьбу я готов выполнить в любое время, — усмехнулся он.
Улыбнувшись вдруг отчего-то, девушка подумала:
«Не стратег ты, Елена, да и мстить-то ты не умеешь…»
— Как назовем ребенка? — вдруг спросил он.
Он давно хотел поднять этот вопрос, но не было подходящего момента. Сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке — глупо и как-то слишком слащаво… Он не привык к этому чувству спокойной семейной жизни.
— Мы ведь еще не знаем, кто родится, — усмехнулась девушка, поражаясь тому, как меняются их отношения… Может и медленно, но все же…
— Я не сомневаюсь в том, что родится мальчик, — с усмешкой сказал он.
— С чего это ты взял? — c толикой удивления спросила она.
— Я не могу даже представить, что у меня будет дочь. Вот почему.
— А чем же дочь хуже?
— Да ничем.
— Ну, — усмехнулась она, еле сдерживая смех, — Значит, смело представляй.
Деймон ничего не отвечал, смотря на нее и как-то загадочно улыбаясь. Затем он наклонился к ней и, поцеловав в щеку, а затем в шею, прошептал:
— Мне нравится твоя улыбка, — эти слова дались ему с трудом. Не каждый день он раскрывался перед кем-либо…
— А мне нравится, когда ты снимаешь с себя самую противную маску нахальства, — улыбнувшись, ответила она без ехидства и издевательств, но, в то же время, весело, словно пытаясь его подбодрить, потому что знала, что ему сейчас тяжело.
— Ты не боишься меня? — его губы все еще касались ее шеи, казалось, он уже дремлет в таком положении.
— Пока что нет… — те приятные ощущения, что дарили его губы только прикасаясь к коже, притупляли все страхи…
— Если на чистоту, то я действительно хотел убить тебя, — непонятно почему, но Деймон решил рассказать ей. Если быть честным, то честным до конца.
— Почему не убил?
— А ты как думаешь? — принц поднял голову и посмотрел ей в глаза.
Между ними было расстояние всего в несколько сантиметров, но казалось, что целая бесконечность…
— Не знаю… — покачала головой девушка.
— Наверное, по той же неизвестной никому причине, по которой я потребовал тебя себе в дампиры, — задумчиво сказал он, все еще не двигаясь.
— Странно, я почему-то надеялась, что ты знаешь ответ…
Это была не единственная мирная ночь в этом замке. Деймон теперь постоянно приходил к ней, оставляя ее одну лишь потому, что иногда за ним посылал Мадара. Он по-прежнему отвешивал ей колкости и иногда усмешки, а Елена теперь легко парировала их. Но вместе с тем, они оба понимали, что любят друг друга, хотя вслух об этом ни разу не говорилось. Он заставлял девушку постоянно наблюдаться у врача, который в последний месяц беременности девушки постоянно хвалил будущую мать.
Елене было уже трудно ходить и Деймон больше не ночевал с ней в одной кровати. Он сидел рядом, наблюдая за ее сном и в последнее время постоянно был в каком-то сладостном предвкушении. Он уже ждал своего ребенка. Искренне ждал и хотел его. Было так странно…
Деймон за эти месяцы сильно изменился — он стал более ответственным, хотя властность и гордость не уменьшились. Он всегда был с Еленой, когда мог, но именно в этот день, когда он был нужен ей больше всего, его нигде не могли найти. Все слуги и врач, приставленные к молодой хозяйке замка, сбились с ног, пытаясь успокоить девушку, притупить ее боль от схваток и сделать все возможное, чтобы внезапно начавшиеся роды прошли удачно.
Когда Деймон подходил к комнате Елены, он услышал крик боли. Ее боли. Он еле сдержался, чтобы не разорвать на кусочки слуг, которые не позвали его. И то, только потому он их не тронул, что они помогали врачу. Девушка считала, что вытерпела многое и разную боль узнала. Но даже она не была готова к такому…
Боль жгучая нестерпимая, острая — разрывала, казалось, на части. Глубокое дыхание, напряжение… Еще один крик. Деймон стоял в коридоре, оперевшись о стену и каждый раз, как слышал ее крики, сжимал кулаки до такой степени, что сквозь пальцы просачивалась собственная кровь. Он никогда и не подозревал, что приходится терпеть молодым роженицам. Вспоминая веселые слова врача о крепком и здоровом ребенке, он злился еще больше, считая, что все ее крики результат ошибки лекаря.