Но я и сам вижу, что мне с Талоном не совладать. У меня всего три выхода: биться, пока голову не сложу, сдаться в плен, тогда при мне останутся все артефакты, очки магии и мои верные бойцы, зато придется платить огромную контрибуцию, и третий вариант — бежать с поля боя. Тут я останусь при своих деньгах, но армии лишусь подчистую. А ведь я столько средств в нее вгрохал…
Нет, я не сдамся! Никогда еще великие рыцари Хопкинсы не бежали с поля брани. Вперед, мои верные войска, пусть ваша кровь прославит вас в веках во имя Великого Архимага NEW WORLD COMPUTINGa.
— Очнитесь, Хопкинс!
Кто это опять со мной говорит? Не пойму. Если выживу, обращусь к лекарю, пусть пороется в моих мозгах. Иначе не устоять мне против заклинаний проклятия…
Вижу, взмыли вверх Галоновы драконы. Они летят в самую гущу моих войск и одним ударом сжигают всех гоблинов. Будь они прокляты, эти крылатые бестии!
Бросаю в бой последние свежие силы, зная, что обрекаю их на верную гибель. Но ничего, мое дело не пропадет зря. Я все-таки ослаблю мощь Талона, и рано или поздно найдется смельчак, который бросит ему вызов. И может быть, тогда ненавистный враг будет наконец повержен?
Воины-гномы бьют по фениксам, уничтожают пять птиц и гибнут все до единого. Но смерть их напрасна. У Талона есть заклятие оживления, и фениксы восстают из пепла.
От моей когда-то могучей армии остается всего три дракона. Нужно нанести последний удар — удар мести! Но, увы, драконы в панике, у них даже нет сил, чтобы взлететь. Зато титаны бьют огненными молниями во всю свою мочь.
Вот и все, Талон ухмыляясь скачет ко мне, снимая на ходу металлическую перчатку. Я, не опуская глаз, смотрю на него в ожидании удара клинком.
Но нет, эта мерзкая тварь желает меня обесчестить! Он дает мне пощечину. И еще раз, и еще. Из глаз текут слезы, и я непроизвольно зажмуриваюсь.
— Да придите же наконец в себя, Хопкинс!
Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Берримора. Он со всей силы мутузил меня ладонью по лицу, продолжая неистово орать:
— Очнетесь вы или нет?!
— Уже… — застонал я. — И прекратите меня избивать. Я ведь могу ответить.
Берримор попятился назад и рухнул на стул, где еще недавно сидел гипнотизер.
— Фу, — выдохнул он, вытаскивая из кармана носовой платок и вытирая им пот со лба. — Ну и устроили вы нам концерт…
— Я?
— А то кто же? Вы что, обладаете гипнозом?
— Не замечал этого.
— Представляете, посреди сеанса Симпсон встает и идет в туалет. Нет его три минуты, нет пять. Вы дрыхнете, а я начинаю нервничать. Посылаю охранника, тот тоже куда-то пропадает. Потом слышу, какая-то возня в коридоре. Выглядываю, а там санитары укладывают Симпсона на носилки. Оказывается, парень ни с того ни с сего решил повеситься.
Глаза мои, конечно, полезли на лоб. А губы прошептали:
— Не может быть!
— Вы лучше у Симпсона спросите, может или не может…
— А где он?
— В реанимации, где же еще?
«Так-так-так, — подумал я. — Это что же получается? Выходит, мой мыслеимпульс все же достиг цели? И вместо того чтобы вздернулся на суку нарисованный маг Талон, руки на себя решил наложить гипнотизер… Нет, бред какой-то необъяснимый. Никогда не обладал я способностями к гипнозу, откуда же они взялись? А ведь поперся Симпсон в туалет на подтяжках своих вешаться. Отчего бы ему так приспичило?»
— Может, все-таки скажете, о чем ЦРУ хочет с вами поговорить? — донесся до меня голос Берримора.
Я пожал плечами.
— Повторяю: не имею ни малейшего понятия.
— Ну ладно, — сказал шеф МИ-5. — Черт с вами. Но Учтите, еще раз появитесь в Англии, головы вам не сносить. Эй, дежурный, приведи сюда парня из ЦРУ.
Я повернулся к дверям, ожидая кого угодно, но увидел Уильяма Мактерри, о котором, признаться, за всей этой суетой забыл вовсе.
— Ну вот, — входя в кабинет, сказал он. — Скоро меня окончательно припишут к твоей особе, чтобы я время от времени доставлял твои бренные останки в Лэнгли. Признаться ты первый, кого мне дважды пришлось вытаскивать из довольно дерьмовых местечек.
Берримор фыркнул, но промолчал.
Я, улыбаясь, поднялся из кресла и протянул Вилли руку. Мы обменялись крепким рукопожатием, и Мактерри покосился на насупившегося Берримора.
— Теперь мы можем покинуть ваше заведение?
Почти незаметный кивок головы, и мы выметаемся из комнаты, а затем и из самого здания британской контрразведки, садимся в машину, и Мактерри приказывает шоферу ехать в аэропорт.
Признаться, я был чертовски рад снова встретить этого добродушного коротышку, непонятно как оказавшегося сотрудником ЦРУ. Ему больше подошло бы сидеть в какой-нибудь солидной конторе и перекладывать с места на место толстенные бухгалтерские счета.
— Чего ради Стрэдфорд сменил гнев на милость? — не выдержав, спросил я.
— Узнаешь все на месте, — ответил Мактерри, протягивая мне свернутую в трубочку газету.
Это оказался позавчерашний выпуск «Вашингтон пост», и на первой же полосе я увидел фотографию, которая заставила меня вздрогнуть.
Пожилая женщина отбивалась зонтиком от какой-то кошмарной твари. Объяснять, что это за тварь, нужды не было. Я на них предостаточно насмотрелся в «виртале».
