- "Закат солнца вручную", режиссер Михаил Сергеев, Мосфильм, третья позиция в течение последних двух месяцев, объемный. Подходит? - тотчас откликается безотказный Родион.
- Вполне. Запускай, только через пару минут.
Перед ужином я выпил рюмочку "тандема". Почему бы не повторить? День сегодня был муторным, но удачным. Лебедев, зам Воробьева, хоть и покочевряжился малость, но подписал договор. Так что с монтажниками вопрос улажен, послезавтра уже начнут работу. Значит, я вполне имею право... или нет? Безопасная доза - двести пятьдесят граммов в неделю - не превышена? Да нет, вчера я не расслаблялся, позавчера тоже...
Нехотя поднявшись, я открываю бар, заглатываю из маленькой рюмочки граммов тридцать "Арарата" и закусываю конфетой из роскошной коробки с надписью "Ассорти". Покупал я ее, собственно, для Верочки, своей бывшей секретарши-главбухши, но... Мы с нею по-разному понимали этику служебных отношений, и месяц назад расстались. Приходится мне эти конфеты уничтожать самому. Чтоб не пропали. Везти початую коробку внукам как-то неудобно.
Надев жидкокристаллические очки, я возвращаюсь было к софе, но в прихожей по-соловьиному закладывает коленце дверной "звонок".
- Родя, кто там?
А вдруг молодая-интересная? Вот уже второй месяц как из женского пола в моей квартирке бывает только Анна Федоровна. И мне эта традиция совсем не нравится.
На засветившемся экране и в самом деле появляется блондинка лет восемнадцати, не больше. Правда, рядом с нею стоит женщина постарше, лет сорока.
- Род, впусти, - приказываю я, спеша в прихожую.
- Здравствуйте, - говорит старшая, приветливо улыбаясь. Ее темные волосы завиты крупными локонами, строгий английский костюм сразу же настраивает на серьезность отношений - независимо от того, сексуальными они будут или чисто деловыми. Причем первые - практически невероятны.
- Мы не отнимем у вас много времени. Десять минут, не больше, - еще более приветливо улыбается вторая. - Разрешите войти?
- Ну почему же только десять минут? Я с удовольствием проведу с вами весь вечер! Милости прошу!
Женщины проходят в комнату, и я, придерживая дверь, не отказываю себе в удовольствии на секунду полуобнять за талию младшую, блондинку. Волосы ее заплетены тугой косой, полускрытой под наброшенным на плечи платком. А слегка старомодное платье прикрывает колени даже тогда, когда девушка садится в кресло. К сожалению.
- Весь вечер не получится, - чуть заметно улыбается старшая. - Нам нужно еще обойти два подъезда. Мы собираем подписи в пользу проведения референдума о защите прав артегомов. И, надеемся, вы, как добрый и гуманный человек, поддержите нас!
Я - добрый и гуманный? Ну, в общем-то...
- Но вначале мы напомним вам, кто такие артегомы, - ведет партию второго голоса блондинка. - Далеко не все, к сожалению, понимают, чем артегомы отличаются от роботов или искусственных интеллектов, к которым с полным правом можно отнести, например, ваш домашний терминал...
Род, легок на помине, запускает первые кадры фильма. Под негромкую приятную музыку молодая женщина, подойдя к зеркалу, стягивает с себя через голову пеструю майку. Под майкой у нее ничего нет. Женщина, одним коротким движением сбросив еще и шорты - такой мелочью, как трусики, она тоже пренебрегла - медленно проводит ладонями по высокой шее, небольшим крепеньким грудям, животу, опускает руки еще ниже, подходит ближе к зеркалу... Диагональ моего монитора шестьдесят один сантиметр, и объемное изображение выглядит настолько реалистично, что я невольно облизываю губы.
- Вы не могли бы... выключить эту мерзость? - Прерывает невольно возникшую паузу старшая, брезгливо поднимая губы.
М-да... Ситуация. Подумают еще, что я это... Только кино могу теперь смотреть.
- Род, останови фильм, - приказываю я, поспешно снимая очки.
Экран медленно гаснет, но я еще успеваю увидеть, как девушка, плотно прижавшись всем телом к холодному стеклу, начинает медленно соскальзывать на пол.
- А вот артегом, в отличие от вашего терминала, сообразил бы, что после появления гостей, пусть и незваных, включать фильм - любой, не только этот - не стоит, - чуть заметно улыбается блондинка.
- Вообще-то этот фильм - лауреат последнего Каннского фестиваля и считается почти шедевром, - зачем-то оправдываюсь я.
Быстрее бы они уходили. Ловить мне среди них, сразу видно, нечего. Старшая, похоже, ханжа, а младшая во всем берет с нее пример. Да и молода чересчур. Уедут - и тут же запущу фильм. Лучше любоваться одной обнаженной женщиной на объемном экране, чем вести безнадежные разговоры с двумя, пусть и натуральными, но в одеждах, застегнутых на все пуговицы. Особенно когда знаешь, что надежд расстегнуть эти пуговицы - никаких.
- Но мы говорим не о фильме, - строго поправляет меня блондинка. - Об артегомах.
Ну-ну. А ведь ты покраснела, голубушка. Чуть заметно, а все-таки покраснела. В отличие от твоей мымры-спутницы, которая до сих пор брезгливо сжимает губы.
