— Ваше величество! — с ноткой паники сказал Владимир, — ну вспомните же – я всё тот же улан, что и несколько лет назад! Да, судьба забросила меня достаточно высоко и смею надеяться, что неплохо справляюсь со своими обязанностями, но дипломатия?! Просто спрашивайте всё, что хотите – и обещаю, что говорить буду максимально честно и открыто, если только вопросы не коснутся государственных тайн!
Императрица заливисто расхохоталась и стукнула его по плечу сложенным веером.
— Хорошо, не будет дипломатии. Но всё же, что там с Польшей?
Выдохнув, Владимир честно сказал:
— Скверно. Что такое польские магнаты, вы и сами знаете – вам они тоже немало горя принесли. Ну а то, что они с Турцией связались и пообещали ей Подолию и Волынь,** это уже…
— Понимаю, — склонила голову императрица, — такой сосед никому не нужен. Но вы не боитесь? Турция всё-таки сильна.
— Лёгкой прогулки не будет, — согласился принц, — но на русской стороне Миних, Румянцев, Суворов… Да и русские солдаты, сами понимаете…
Мария-Терезия понимала – Семилетняя война отгремела только-только.
— Так что насчёт Польши?
— Как вы понимаете, здесь мой голос не будет решающим и если что-то изменится…
— Понимаю, продолжайте, — сказала она и раскрыла веер, прикрывая лицо.
— Польше как государству придётся стать меньше или вовсе прекратить своё существование, — выпалил Померанский. Веер дрогнул и принц продолжил:
— Лично я бы просто обкорнал её, вернув России исторические области. Что-то досталось бы Австрии… Возможно, ещё каким-то государствам. Но ни в коем случае не делил бы её полностью – просто урезал бы. Возможно – поделил бы на несколько государств и пусть между собой гонором меряются, а не к соседям лезут.
— Спасибо, — с ноткой грусти сказала императрица, — я бы так же поступила…
Здесь был "толстый" намёк на неудачную внешнюю политику Петра – и намёк справедливый. Если в России он действовал более-менее гладко, то в делах Европы слишком уж прислушивался к мнению многочисленных немецко-шведских родственников. А это были даже не десятки, а сотни мелких властителей и их ближайших родичей, которые дёргали его со всех сторон, прося заступничества, помощи, денег… И ведь заступался, помогал, давал деньги… И увяз в этом змеином клубке.
Ну и Шлезвиг – родовые владения оставались его собственностью, но не российской. Вроде бы и хорошо, патриотично – кусочек весьма "вкусный" и позволил бы сбросить доминирование Дании в Балтике. Проблема в том, что доминирование маленькой страны в отдельном регионе Европой воспринималось не столь болезненно – можно при желании и приструнить. А вот если сюда шагнёт огромная Россия… Европа ляжет ей под ноги.
Пётр не мог не понимать этого, но продолжал нервировать властителей, приплетая вопрос Шлезвига где можно и нельзя, портя отношения с множеством стран. Ну и немецкие родственники, ведущие свои традиционные интриги, но теперь уже в них влезала и Россия… В общем, можно считать внешнюю политику страны провальной.
Правда, австриячку нельзя было назвать "чистенькой", она и сама изрядно постаралась, чтобы создать столь запутанную ситуацию. Ну да как обычно…
— А вы бы как поступали на месте Петра? — задала Мария-Терезия неожиданный вопрос. Попаданец задумался на несколько секунд…
— Ну в Европы бы точно лез, — честно сказал он, — хотя и поменьше. Так – на Балтике себя обезопасить, да границы от Петербурга отодвинуть. Чёрное море сделал бы безопасным для своих торговцев. Польшу бы по Буг "откусил". А так… Да Сибирь бы начал осваивать более активно, да Юг России, с Персией торговлю более активно вёл…
— И всё? Принц, вы же военный! — с ноткой иронии сказал она, — вам полагается быть воинственным, как Александр Македонский.
— Кем полагается?
Снова заливистый смех, от которого она как будто молодеет лет этак на тридцать и становится понятно, почему придворные до сих пор восхищаются красотой императрицы…
Разговор свернул на тему воинов и солдафонов, где попаданец порадовал императрицу переведёнными на немецкий афоризмами из двадцать первого века:
"Сапоги нужно одевать на свежую голову, копать отсюда и до обеда" и прочих бессмертных произведений "классиков".
— Странный вы человек, принц, но общаться с вами – одно удовольствие, — сказала она на прощание.
После разговора с Марией-Терезией Владимир задержался ещё на три дня – налаживал новые контакты и восстанавливал старые. Но не только – почему-то Рюген посчитал нужным вспомнить и записать одно из красивейших музыкальных произведений – "Венский вальс" Штрауса. Впрочем, на этот раз ему суждено было войти в историю под именем "Русский"…
Голицын-штрассе* – как и в РИ.
Пообещали ей Подолию и Волынь** – как и в РИ.
