— А-а… Траванул зачинщика, да так, что следы ведут к другому.
— Чисто?
Глава разведки/контрразведки с иронией посмотрел на принца.
— Ладно, — поднял тот руки, — устал, ерунду говорю.
Действительно ерунду – Юрген был профи такого уровня, что хоть за эталон бери…
Увы и ах, но жестокость была вынужденной и действовать иначе было проблематично. А собственно, как иначе? Если не травить/шантажировать/подкупать, то вскоре придётся убивать уже не десятки, а тысячи людей – тех самых юнкеров вместе с семьями, когда они начнут восстания. Смягчить условия и сделать выход крестьян из рабства постепенным? Так дворяне не хотят лишаться своих привилегий В ПРИНЦИПЕ.
Вот и приходилось… Разумеется, действовал он не только террором – параллельно формировались подразделения для войны с турками (трофеи!), отсылались целые отряды, желающие поступить непосредственно на русскую службу, минуя «посредника» Померанского.
Да собственно говоря, далеко не везде помещики вели себя настолько неадекватно, встречались и люди вполне вменяемые. Проблема была скорее в некоей корпоративной солидарности и даже противники рабовладения/крепостничества в случае серьёзного конфликта могли встать на сторону собратьев-крепостников. Ну и приходилось… «вилять».
Юнкера были силой, с которой приходилось считаться. Не поладил бывший владетель Барта с этим сословием? Не смог сформировать кавалерию из местных. Из наёмников? Дороговато – местные кавалерийские части формировались скорее по принципу профессионального ополчения, когда взамен сравнительно небольшого жалования предоставлялись большие (по нескольку месяцев) отпуска и вообще – добрую половину времени они проводили в домашних стенах. На боеспособности это не сказывалось.
Сейчас Грифича спасало несколько вещей: сравнительно небольшое количество помещиков, владеющих землёй (последствие разорительных войн), надежда на трофеи в будущей войне с турками, осторожная и вместе с тем решительная политика самого герцога. Ну и самое главное – мощная армия…
Однако опираться только на штыки было нельзя – сформированные полки стоили достаточно дорого и хотелось, что они хоть как-то окупились, а для этого требовалось отправиться на войну, где были трофеи и жалование в войска поступало от Петра.
Поэтому…
— Господа, — принц слегка поклонился представителям дворянства, собранного в бывшем дворце шведского правительства, ну а теперь – резиденции Грифича, дождался ответных поклонов и продолжил:
— Не буду скрывать – между нами есть разногласия и все знают, какие именно. Крепостное право кажется вам чем-то незыблемым, пришедшим от предков. Не буду вдаваться в историю, скажу лишь, что оно ушло в прошлое и ушло окончательно.
Шум и бряцанье шпагами, недовольные возгласы… Рюген поднял руки и громко, перекрикивая собрание, прокричал:
— Дайте договорить!
Постепенно шум смолк.
— Крепостное право ушло в прошлое и вот почему. Не секрет, что постоянные войны разорили эти земли…
Согласные возгласы с мест – знаменитой немецкой дисциплиной здесь не очень пахло…
— Разорили – и в итоге большая часть помещиков стала нищей. Правильно?
— Да правильно, чего уж там, — недовольно сказал пожилой барон Фольгест, один из самых известных парламентариев.
— Зависимых крестьян по разным причинам осталось сравнительно мало, а независимые… Скажем так – они не горят желанием снова становится крепостными и ситуация была достаточно взрывоопасной.
— Да мы их одними ножнами! — выкрикнул с места какой-то юнец. Владимир демонстративно закатил глаза…
— Ножнами? А вы вспомните, сколько из них успели повоевать? Начни мы сейчас «ножнами» – и усадьбы заполыхают… Ведь было уже такое? Было… И заполыхают они вместе с вашими детьми и жёнами. Смогу я подавить такое восстание? Да, но после этого мои – и ваши(!) земли будут разорены окончательно. И сколько ещё юнкеров разорятся? Сколько дворян станет жить на подачки богатых родственников – это если такие родственники вообще имеются!
Задумались… И Померанский «добил»:
— Самое же главное, что реально претендовать на какие-то феодальные привилегии сможет каждый десятый из вас, не более – для остальных они просто бессмысленны. И вы предлагаете начать войну с собственным народом ради того, чтобы вернуть эти привилегии немногим – и при этом жить на разорённых землях?
Герцог развёл руками, демонстрируя удивление таким идиотизмом.
— Это наши исконные… — начал было всё тот же юнец.
— Насчёт «исконных» я бы поспорил, но не буду. В конце концов, мы сейчас апеллируем не к чувствам, а разуму. А разум говорит, что воевать лучше на чужих землях, причём богатых…
Послышались смешки – бывалые вояки оценили слова Грифича. Встал Фольгест…
— Герцог, вы предлагаете отступиться и пожертвовать привилегиями потому, что их всё равно не получится удержать? Ну или получится, но ценой окончательно разорения большинства из нас?
— В точку, барон, — благосклонно кивнул Рюген немолодому дворянину.
— Допустим, мы с вами соглашаемся… Допустим, я сказал! — поднял руку мужчина, призывая дворян умолкнуть.
