– Хо, хо! Ух! – ответило племя. Ребятам очень хотелось побыть индейцами ещё немножко.
Пока они шли, они пели песню:
Когда Уле-Александр с дедом вернулись домой, мама спросила:
– Не многовато ли гостей ты позвал, Уле-Александр?
– Хо, хо! – ответил Уле-Александр Тилибом-бом-бом. – Ух!
Дождь лил не переставая. Кап, кап, дуп, дуп – стучал он по всем крышам большого города. Дуп, дуп, кап, кап – чиркал он по всем окнам большого, высокого дома, где жил Уле-Александр Тилибом-бом-бом.
– Би-бип, – сказал Уле-Александр, потому что его машинка объезжала мамину ногу, а сама мама мыла посуду.
– Давай ты как будто чужая дама и переходила улицу, а я на тебя наехал. И ты звонишь в полицию, а я как будто полицейский и говорю: – Будем через две минуты.
Мама не отвечала, думала о своём – прикидывала, наверно, как ей успеть переделать сегодня все дела.
– Хорошо, давай в другую игру, – сказал Уле-Александр. – Вся кухня как будто трамвай, а ты как будто верёвка к рогам у него на крыше. Я дергаю за тебя, и трамвай едет. А ты можешь мыть посуду.
– Ладно, – кивнула мама.
Уле-Александр дёрнул её за юбку – трамвай поехал, чух-чух, и долго катался.
– А теперь я как будто не твой сынок, а чужой мальчик, и вот ты спрашиваешь, не встречал ли я твоего сыночка, а я говорю понарошку, что видел его за стулом, ты начинаешь искать, а я перепрячусь в другое место и стану обратно твоим мальчиком и буду сигналить: «Пип-пип! Я здесь!»
– Согласна, – сказала мама. – Один разок сыграем в твою игру, но потом я буду мыть здесь потолок, а ты поиграешь один.
– Обещаю. Ну, давай спрашивай!
– Простите, вы не видели здесь моего сына?
– Мне кажется, я видел его во-он за тем стулом, но я не уверен, что он всё ещё там, – сказал Уле-Александр и добавил: – Потом закрывай глаза и не смотри – я спрячусь.
Мама встала на четвереньки и полезла искать своего сына.
– Пиип-пиип, я здесь! – закричал Уле-Александр из-под стола.
– А, вот ты где! – радостно сказала мама. – А я тебя везде ищу!
– Давай теперь как будто ты спряталась, а я тебя ищу, – сказал Уле-Александр.
– Нет, – ответила мама, – прости, я больше не могу играть.
Она взяла лестницу и ушла на кухню мыть потолок. Уле-Александр встал у окна. На улице лило как из ведра.
– Мам, я выйду на лестницу? Я придумал игру, как будто я заблудился в нашем большом, высоком доме.
– Иди, – сказала мама.
Уле-Александр ушёл, а мама полезла на лестницу. На предпоследней ступеньке раздался звонок в дверь. Это вернулся Уле-Александр.
– Я забыл – я пить хочу, – сказал он.
Мама дала ему воды в чашке, он напился и опять ушёл, а мама снова полезла на лестницу.
В дверь позвонили. Мама вздохнула, слезла с лестницы и пошла открывать. На пороге стоял Уле-Александр.
– Я хочу взять мой пластмассовый поезд и покатать его на площадке, – объяснил Уле-Александр.
– Ты не мог сразу всё вспомнить, – сказала мама. – А то мне каждый раз приходится скакать вверх-вниз, как белке.
– Ладно, – вздохнул Уле-Александр, – обойдусь без поезда, – и ушёл.
Мама опять взгромоздилась на лестницу, намочила тряпку, два раза провела по потолку… В дверь позвонили. Мама рассердилась. Дверь она отпирала с очень грозным видом.
– В чём дело, Уле-Александр?
– Я по игре как будто заблудился. И позвонил спросить, не тут ли я живу.
– Всё, хватит. Или мы сию секунду что-нибудь придумаем, или я так разозлюсь, что наговорю страшных гадостей. Так. Вот тебе ключ. Он на верёвке, я привяжу её к лямке штанов, а ключ уберём в карман, тогда ты его точно не посеешь. Видишь, ты уже совсем большой – ходишь с ключом.
– Ещё минуту не сердись, я попробую открыть замок.
