Уле-Александр сидел под столом на кухне и играл, что он присматривает за всем большим, высоким домом. И тот стоит твёрдо и спокойно только потому, что это Уле-Александр его караулит.
Первым эта игра наскучила Пуфу. В доме трое ребят, а он должен один торчать в гостиной без всякого дела. Ну уж дудки, на это он не согласен.
– Гав, гав! – залаял Пуф. А потом стал кидаться на дверь и завывать.
Ребята сбежались посмотреть, что стряслось.
– Бедный, скучно тебе одному, – пожалел его Уле-Александр и почесал пса за ухом. Пуф сразу повеселел.
– Хватит нам присматривать, – сказал Уле-Александр. – Давайте играть в дочки-матери. Монс будет нашим сыном, а ты, Ида, ждёшь малыша. Им будет Петра, но она пока у тебя в животе.
– Как в животе? – с ужасом спросила Ида.
– Понарошку, – успокоил её Уле-Александр. – Мы возьмём шарф и примотаем её к тебе.
Уле-Александр сбегал в прихожую за своим шарфом, по дороге забрал из спальни Петру и вернулся в гостиную. Он обернул Иде живот шарфом и запихнул в него Петру. Ида решила сесть поближе к столу и взялась за стул, но Уле-Александр закричал ужасным голосом:
– Тебе нельзя поднимать тяжести, дорогая жена. Это вредно Петре. Подожди, я сам поставлю стул. Наша Петра родится через шесть дней, через пять, через четыре, через три, мы ждём её послезавтра, завтра, сегодня! Фокус-покус-алле-оп! – И Уле-Александр развязал шарф.
Петра упала на пол.
– Дорогая, надо ловить ребёнка, когда он родился, – сказал Уле-Александр Иде и подхватил Петру с пола. – Бедная моя, не ушиблась? Познакомься – я твой папа, а это мама и Монс. Он твой старший брат и будет петь тебе колыбельные на ночь. А теперь, маленькая моя, тебе пора поспать, потому что такие пупсы, как ты, всё время едят и спят.
– Так нечестно, – сказала Ида. – Ты говоришь без остановки, а я ничего не могу сказать.
– Как ты не понимаешь, я же папа. Монс, спой сестричке песенку. Можешь положить её на мою кровать.
– А что петь? – спросил Монс.
– Пой что хочешь, а мы с мамой уйдём, чтобы тебе не мешать.
– Дайте честное слово, что не съедите без меня всю еду.
– Конечно, мы не будем так обижать своего сыночка, – сказала Ида.
Монс присел на пол рядом с кроваткой Петры и спел ей первый куплет из песенки «У Пера когда-то корова была». «Заснула вроде», – сказал он сам себе и пошёл на кухню к остальным.
– Всё, хватит ей спать, надо её переодеть. Я уверена, она описалась.
– Я пойду переодену.
– Нет, нет, – возразила Ида. – Я мама, я сама переодену.
– Это раньше пап к детям не подпускали, а теперь не так, – сказал Уле-Александр. – Папа говорит, что, когда я был малыш, он за мной ухаживал – одевал, купал, качал.
– Тогда по очереди, но я первая. Я мама, – не сдавалась Ида.
Она отнесла Петру в ванную, раздела и сунула в ванночку. Но Петра была не купальная резиновая кукла, а тряпичная, она вмиг промокла насквозь. С неё текла вода. Ида взяла большое махровое полотенце и завернула Иду в него.
– Смотри, какая умница наша малышка, – сказал Уле-Александр.
Он прижал свёрток с Петрой к спинке стула. Спелёнутая полотенцем, она сидела ровно, прямо и спокойно, а Уле-Александр засовывал ей в рот крошки и приговаривал:
– Ай да умница, что за девочка.
– Дайте мне тоже хлеба, – сказал Монс. Он очень проголодался, и ему надоело смотреть, как все кормят Петру.
Раздался звонок в дверь. Пришёл дедушка.
– Ой, деда, а у нас малышка родилась! – завопил Уле-Александр.
– Что ты говоришь? Уже?!
– Да. Сидит на кухне, ест хлеб.
– Сидит? – переспросил дедушка. Он в первый раз слышал, чтобы новорождённый младенец умел сидеть.
– Да, – кивнул Уле-Александр. – Я папа, Ида мама, а Монс старший брат. Ты хочешь быть дед или прадед?
– Наверно, прадед, если я дедушка папы, – ответил дед.
– Я хочу ещё хлеба, – сказал Монс.
– Наш мальчик сегодня ест, как галчонок – не успеваем в клюв класть, – сказала Ида.
– Кушай, кушай, сынуля, – сказал Уле-Александр. – Расти большой и сильный, поможешь мне толкать коляску на прогулке.
– Мне кажется, сейчас время вкусненького, – сказал дед. – Посмотрим, что нам наколдуется.
Он помахал руками и снял c головы Уле-Александра апельсин. Потом ещё поводил руками и выудил второй апельсин из передничка Иды.
Монс следил за фокусами широко открытыми глазами. А вдруг этот старик сумеет наколдовать апельсин и для него тоже? Ничего вкуснее апельсинов Монс в своей жизни не пробовал. От одной мысли о них рот наливался слюной! Монс подошёл вплотную к фокуснику. Тот с серьёзным видом покачал головой. А потом проворно сунул руку Монсу в свитер и вытащил апельсин и на его долю тоже. Остался один Пуф.
– Ну что, дружок, для тебя я тоже кое-что припас. А ну-ка, разверни! – И дедушка дал Пуфу маленький свёрток. Пуф повозил его по полу, помотал мордой, наконец разорвал обёртку и нашёл косточку.
Дедушка сидел и болтал с ними, пока не пришла мама. На ней лица не было от усталости. Чуть живая, бледная, она как вошла, сразу села.
– Ты сейчас что думала делать? – спросил дед.
– Обед приготовить.
