Но на следующий день дело пошло бодрее. Уле-Александр безо всякой поддержки обошёл всю палату. А через день вышел прогуляться с сестрой Осе в коридор, а ещё через день добрался до игровой комнаты. Здесь оказалось очень много ребят, почти всех он видел первый раз, а играла с детьми специальная игровая няня. Игрушки тоже были удивительные. Деревянные кубики такого размера, что построился высотный дом чуть не в натуральную величину. Уле-Александр даже смог втиснуться внутрь его, хоть и с трудом. Ещё было много машинок, раскраски и вырезалки и заводной медвежонок. Он танцевал, пока завод не кончится. Эх, жалко Андерс сидит один в кровати и ничего этого не видит, подумал Уле-Александр и спросил игровую няню:
– Можно я отнесу медвежонка в палату и покажу Андерсу?
– Да, я тебе разрешаю, – ответила няня. – Если хочешь, возьми ещё каких-нибудь игрушек. Только дай честное слово, что ты потом наведёшь в палате порядок и принесёшь игрушки назад.
– Обязательно!
Андерс очень обрадовался, что Уле-Александр вернулся так быстро.
– Я думал, ты только к обеду придёшь, – сказал он. – А ты вот!
– Смотри, какой мишка! – сказал Уле-Александр, и мишка станцевал на столике Андерса. – А скоро наша мама придёт, Андерс!
На другой день во время обхода главный врач подошёл к кровати Уле-Александра с очень довольным видом.
– Так, так, – сказал он, радостно потирая руки. – Твоё пребывание в больнице доставило нам много удовольствия, но завтра ты отправишься домой, потому что ты уже здоров. Но дома береги себя – побольше отдыхай, много не скачи.
– Ой! Меня вернут домой к маме, папе и Крохе? – уточнил Уле-Александр.
Весь день Андерс был молчалив и задумчив, но Уле-Александру было недосуг поразмыслить над этим, у него голова шла кругом от других дум. Он предвкушал, как увидит всех своих, и семью, и родню, и друзей, и расскажет им обо всём важном, что он теперь знает, а они-то нет. А с другой стороны, было странно уезжать из больницы, ему здесь понравилось.
На другое утро Уле-Александру и подавно было не до чего, ему надо было попрощаться со всеми ребятами, сёстрами и врачами. Андерс грустил, лёжа в своей кровати.
– Я очень расстроен, что тебя выписали, – признался он наконец. – Я останусь и без тебя, и без нашей мамы…
Но мама пришла с большим вкусным тортом для Андерса и сказала ему так:
– Андерс, дорогой, я не смогу приходить каждый день, мне ведь надо ухаживать за Уле-Александром и его сестричкой Крохой, но я постараюсь навещать тебя почаще. А Уле-Александр будет наверняка присылать тебе горы рисунков, и мы можем писать друг другу письма.
– Да, – кивнул Андерс, он очень повеселел оттого, что мама подумала о нём.
– Уле-Александр, нам пора идти, – сказала мама. – Я приехала на такси, оно ждёт.
А в такси оказался папа с Крохой и Пуф, он лаял и махал хвостом, Кроха улыбалась от уха до уха, а папа взял Уле-Александра на колени и чуть не раздавил его в объятиях, так он был рад снова увидеть своего сына.
Войдя в дом, Уле-Александр сказал удивлённо:
– Что это у вас палаты такие маленькие?
Он уже привык к просторным помещениям, всегда залитым светом. В этот день он улёгся рано, но ровно в шесть утра проснулся и сел в кровати.
– Где мой тазик для умывания? – спросил он.
Мама с папой спали.
– Где мой тазик для умывания? – Уле-Александр повысил голос.
Проснулась Кроха и загулила и долго не унималась. Мама приоткрыла один глаз, но вид у неё был такой сонный, что, скорее всего, она прослушала всё, что говорил Уле-Александр.
– Мне нужен тазик для умывания и термометр, – терпеливо повторил он.
– Сынок, ещё шести нет, какой термометр, – жалобно сказала мама. – Поспи ещё, родной, рано вставать.
Но Уле-Александр привык в больнице вставать рано и ничего поделать с собой не мог. Он вылез из кровати и отправился в ванную. Умылся, термометра не нашёл, зато увидел белый мамин передник и прихватил его с собой.
– Точно как у главврача, – сказал он сам себе. Взял плошку с холодной водой, ватку и вернулся в спальню.
– Обход! – закричал он с порога.
Кроха встала в своей кроватке и заверещала от восторга. Наконец-то в доме завёлся ещё один человек, кто просыпается рано. Остальных не добудишься, это она по опыту знает. Вот и приходится ей по утрам валяться без дела и разговаривать сама с собой. Но теперь пойдёт веселье!
Уле-Александр первым делом подошёл к её кроватке.
– Так, дружок, как дела? – спросил он.
– Дадада, – сказала Кроха. – Папа.
– Дойдёт и до него очередь, не волнуйся. Думаю, сегодня тебе уже можно разрешить вставать, – сказал Уле-Александр и перешёл к папиной кровати.
Тот спал.
– Ох, – расстроенно протянул Уле-Александр. – А тут дела обстоят совсем плохо. Похоже, пациент без сознания. Сестра Кроха, пожалуйста, холодную водяную примочку ему на лоб. Кроха, ты сейчас как будто медсестра, поняла?
– Уле-Санд-Уле-Санд-Уле-Санд, – с готовностью ответила Кроха, которая не выговаривала пока «Уле-Александр».
– Лучше я сам сделаю. – С этими словами Уле-Александр обмакнул ватку в воду и легонько постучал папу по лбу.
Папа дёрнулся как пружина и сел, уставившись перед собой.
