– Ужас, что за сон мне приснился, – сказал он. Потом лёг, повернулся на другой бок и немедленно заснул снова.
– Та-а-ак, – протянул Уле-Александр. – Дело хуже, чем я думал. У пациента очень высокая температура, он бредит. Тут не обойтись примочкой, тут нужна мокрая повязка на лоб. Сестра, я сам сделаю.
Он пошёл в ванную, нашёл своё полотенчико, хорошенько намочил его, со всей силы выжал и вернулся в спальню.
– Посмотрим, – сказал он папе. – Надеюсь, повязка поставит тебя на ноги.
Пристроить повязку папе на лоб оказалось куда как непросто. Папа лежал спиной, но Уле-Александр всё-таки сумел вскарабкаться на него и прилепить повязку. Волос у папы на голове не так уж много, наверно, он всё-таки почувствует, что его лечат.
Папа почувствовал и проснулся.
– Что такое? – сказал он и сел в кровати. Повязка смотрелась как маленький ночной колпак. Но вид у папы был такой сердитый, что Уле-Александр даже струхнул. По счастью, мама тоже проснулась и переводила взгляд с папы на Уле-Александра и обратно.
– Это что? – спросила она.
– Ты разве не видишь, что я доктор? – удивился Уле-Александр. – Даже главный врач. Я делаю обход, а вы даже не подумали лечь ровно, чтоб мне удобно было. Но у папы по игре высокая температура.
Мама снова взглянула на папу и расхохоталась. Он от этого нахмурился пуще прежнего, но мама нашлась – достала из ящика своей тумбочки карманное зеркальце и протянула его папе, он как посмотрел на себя, так и сам рассмеялся.
А мама сказала:
– Раз уж мы всё равно проснулись, залезайте сюда и садитесь между нами, как будто сегодня воскресенье.
Кроху вытащили из её кроватки, они устроились все рядышком и затеяли беседу, но внезапно Уле-Александр спросил:
– А завтрак нам скоро принесут?
– Сейчас встанем, и я накрою стол, – ответила мама.
– Я привык, что мне приносят завтрак в кровать, – объяснил Уле-Александр.
– У-у, поняла. Но теперь ты дома, если у тебя сил мало, поешь за столом, а потом полежи, – посоветовала мама.
Во время завтрака почтальон принёс письмо, и папа пошёл его забрать.
– Это тебе, Уле-Александр, – сказал он удивлённо. – Что бы это могло быть?
Ты помнишь сестру Алфхильд? Ту, что забыла сфотографировать глаза Уле-Александра? Так вот, глазами она не ограничилась – на снимках, которые она теперь прислала Уле-Александру, было хорошо видно и его и старика Мартина.
– Ну зачем вы посмотрели, – расстроился Уле-Александр. – Это был вам подарок на Новый год.
– Во-первых, мы ничего не рассмотрели, ты сразу вырвал снимок, – сказал папа. – А во-вторых, до Нового года ещё так далеко, что я точно всё забуду. Но мне пора на работу, счастливо оставаться.
– Я тебе в окно помашу! – сразу сказал Уле-Александр.
Он махал долго-долго, пока папа совсем не скрылся из виду, а тогда слез с подоконника и задумался – чем же теперь заняться? Странно, конечно, но ему захотелось обратно в больницу.
В дверь позвонили. Мама открыла – а там Ида с Монсом.
– Можно нам войти? – прошептала Ида.
– Конечно, – сказала мама тоже тихо, – вы его так ждали, еле дождались.
Ида кивнула, и они на цыпочках, крадучись двинулись по коридору. Монс запнулся о галошу.
– Тсс, – шикнула на него Ида. – Что нам тётя Петра говорила? Мы должны вести себя тихо и совсем не шуметь, потому что Уле-Александр был очень болен.
– Помню, – шепнул в ответ Монс, – я только о том и думаю.
Тут в коридор вышел сам Уле-Александр. О, как же он им обрадовался!
– Здравствуй, Уле-Александр Тилибом-бом-бом! – сказала Ида вежливо. – Как твоё здоровье?
– Доброе утро, Уле-Александр, – сказал Монс. Они замолчали и только смотрели на него во все глаза.
– Какие-то вы странные, – удивился Уле-Александр, – но заходите.
– Нам нельзя шуметь, – объяснила Ида.
Потом они с Монсом принесли по стулу, садиться не стали, но почему-то хором сказали «пожалуйста».
– Это вы к чему? – недоумённо спросил Уле-Александр.
– Я принесла тебе стул, чтобы ты отдохнул, ты же болеешь. Пожалуйста, садись, – сказала Ида.
– И я так же, – добавил Монс.
– Я лучше сяду на лошадку! – ответил Уле-Александр, залез в седло и стал качаться.
Ида недоверчиво посмотрела на него.
– В больнице очень страшно было? – наконец спросила она едва слышно.
– Нет, – сказал Уле-Александр. – Но я узнал там много важного. Вы, бедные, об этом и не слыхали.
Уле-Александр, пройдя больницу, чувствовал себя умудрённым опытом. Монс с Идой там ещё не бывали, что с них возьмёшь.
– Ты там плакал всё время? – уважительно спросила Ида. – Я бы точно ревела.
– Нет, конечно, – ответил Уле-Александр. – В больнице всё как дома – иногда всё отлично, а иногда всё не так.
Это он хорошо сказал, правильно.
