Некоторые гости, утолив голод и жажду, тут же, не вставая из-за столов, засыпали, уронив головы на руки. Улеб и Велко намеревались последовать их примеру. Им частенько приходилось коротать ненастные ночи в таких вот малоприметных заведениях на отшибе больших дорог.
Внезапно в корчму ввалился воин. Весь его усталый вид указывал на то, что прибыл он издалека. С порога окинув равнодушным взглядом притихшую при его появлении чернь, он заметил в укромном углу двух насторожившихся юношей своего ранга и не замедлил направиться к ним с воинским приветствием.
Велко, который временами проявлял горячность, приподнялся, чтобы испытать прочность его черепа увесистой амфорой, но Улеб мигом водворил друга на место. С изысканной вежливостью ответив на приветствие вошедшего, Твердая Рука подвинулся на скамье и жестом пригласил его к столу.
- Дьявольская погода, - весело ругнулся ромей и хлопнул ладонями, призывая хозяйку. - Тащи свое пойло, ведьма!
Женщина безропотно принесла мясо, кашу, воду, хлеб и молоко - все сразу.
- Вина!
- Не прогневайся, защитник наш, - сказала она, - нет ни капли.
- Значит, все тут аквариане? Вот неудача!
Улеб этак по-свойски поинтересовался:
- В Константинополь держишь путь, приятель?
- Напротив, из Константинополя.
- Что слышно в благословенной твердыне нашей? Давненько не видывал я столицы. Мы с ним, - Улеб кивнул на Велко, - сражались с норманнами в Калабрии во имя непревзойденного отца храбрых римлян Никифора Фоки, да воссияет он вечно, незыблемый светоч Священного Пала…
- Что?! - прервал его воин, вытаращив глаза.
- А что?
- Когда прибыли из Калабрии? - удивленно спросил ромей.
- Прямо оттуда. В чем дело, приятель?
- Фоку вспомнил? - воскликнул тот, как видно, проникаясь сочувствием к несчастной братии, вынужденной служить в несусветной провинции, куда своевременно не долетают даже такие важные известия. - Хвала богоугодному повелителю христиан Иоанну Цимисхию!
- Слава Цимисхию! - гаркнул Улеб и толкнул под столом ногу Велко.
- Слава Цимисхию! - гаркнул и наш булгарин.
- Слава-а-а! - завопили присутствующие, обожженные взглядом солдата. Спавшие очумело повскакивали на ноги, решив спросонья, что вспыхнул пожар.
- Значит, ты был свидетелем большого зрелища на ипподроме? - спросил Улеб.
- Величайший праздник! - последовал восторженный ответ.
- Завидую тебе, приятель, - сказал Улеб и вновь подтолкнул Велко.
- Завидую тебе, - сказал и тот, поглаживая амфору.
- Я слышал, почему-то уже не выходят на арену бойцы главной палестры, - продолжил Твердая Рука, - их именитый наставник куда-то запропастился, это правда?
- Верно. Анит Непобедимый долго был в изгнании, но вернулся с триумфом. - Солдату явно льстила собственная осведомленность. - Сам он, Непобедимый, уже не тот. Зато заставил город восторгаться своим новым бойцом.
- Новым бойцом? - взволнованно спросил Улеб.
- О, Непобедимый всегда найдет чем удивить! - воскликнул воин. - Вам, вероятно, неизвестно, я же помню еще, как лет десять назад он потряс всех невиданным учеником. Был у него юный раб из тавроскифов. Совсем мальчишка. Этот… Тяжелая Рука. Силе-е-ен, я вам скажу, невероятно. Теперь же Непобедимый раздобыл бойца похлеще. Колосс! Кулачищи - во! Плечищи - во! Голова - литой колокол! Всех подряд валит. Анит привез его из Округа Хавороя и сразу выставил в честь нашего Цимисхия.
- Как звать? - произнес Улеб.
- Бойца? Имя его Маманий Несокрушимый.
- И он… Анит пометил его клеймом палестиры?
- Нет. Тот печенег не раб. В завидной славе.
- Вот те на… - тихо молвил Улеб и откинулся спиной к стене, отвернулся и нахмурился, повергнув собеседника в полнейшее недоумение своей неожиданной нелюбезностью и откровенным нежеланием продолжать только-только завязавшийся разговор.
«Ай да Анит, - качая головою, думал Улеб, - обзывал Мамана чудовищем, а сам в конечном счете заманил его на арену. Маманий Несокрушимый… Вот ведь что выкинул наставничек-то. Уж кто настоящее чудовище, так это сам он, Анит Непобедимый, будь он неладен».
После безрезультатного посещения столицы и скитаний по северу Византии Твердая Рука и Меткий Лучник напали наконец на след Калокира в конце лета.
Нужно оговориться, что предшествующие этому знаменательному факту путешествия можно назвать безрезультатными, подразумевая лишь поиски Улии. В остальном же передвижения наших героев по империи назвать бесплодными никак нельзя, поскольку благодаря им немало подневольных людей обрели свободу. Целый конный отряд составили эти спасенные.
В одиночку пробиться за пределы Византии в столь тревожное время было очень трудно, почти невозможно. Каждый, кого выручали Улеб и Велко, понимал это. Вместе - сила весомая и пробивная. И не только славянами пополнялся отряд, в него вливались выходцы из разных стран, а большей частью отважные угры. Уже к середине лета собралась дружина в пять десятков хорошо вооруженных всадников.
Они возникали внезапно, сея панику и страх в разбросанных вдоль границы заставах акритов, и исчезали стремительно. Имя Твердой Руки не сходило с уст ромеев.
