Молчание. Только хлопали веки изумленных оборванцев, обступивших витязя, точно упавшего с неба.
Улеб отметил про себя, что все они хоть и грязны, однако целехоньки и здоровы, куда упитанней тех несчастных у дымных чанов, в мастерских и сушильнях. Мелькнуло смутное воспоминание о Лисе, который как-то жаловался, что не удалось ему примкнуть к шайке столичных лженищих, обыкновенных лентяев, преуспевших в одурачивании простачков поддельными язвами и увечьями.
- Отзовись, Анит. Я слышу твое дыхание. Тебе, Непобедимому, не место в зловонном гнездовище бездельников и плутов.
И тут наконец раздалось глухое, как сдерживаемое рыдание:
- Поздно, мой мальчик. Если это и вправду ты, а не чудесное видение.
- Анит! Ты не забыл меня! Выходи!
- На что я тебе, раздавленный и бесправный? - печально отвечал невидимый атлет. - Зачем тебе смотреть на мой позор?..
Улеб бросился внутрь ночлежки, руки нащупали жесткую курчавую бороду и лицо сидящего в темноте. Глаза и щеки Анита были мокры. Улеб силком поднял его грузное тело, обнял за вздрагивающие плечи и потащил к двери. Пропуская их, разомкнулось кольцо христарадников. Юноша крикнул им:
- А ну-ка марш обратно в нору! И не высовываться, кому шкура дорога! - И обратился к Аниту с укором: - Что потерял ты среди обманщиков и трусов?
- Я им чужой, - сказал атлет, - а в том, что пропадаю здесь уже не первый год, не моя вина, не моя воля.
- Кому же под силу совершить над тобой подобное?
- Никифору Фоке.
- Тот воевода, боец которого пал от меня в кругу арены? Нынешний цесарь?
- Ты сам назвал причину моего несчастья, - сказал Анит, одобрительно разглядывая в свете догоравшей лучины возмужавшее, взволнованное лицо Твердой Руки, рубец на его щеке, красивое воинское облачение. - Великий мальчик, падение твоего наставника началось с падения Маленького Барса из Икония.
- Вот как!.. Я все понял. - Улеб задумался, покусывая губы.
- Лучше бы Фока убил меня, чем так унизить. Но ты… как отыскал меня?
- Случайно. Ты жив, и клянусь, я вытащу тебя из этой грязи!
- Да, ты уже не тот, мой мальчик, Где был все эти годы? Почему вернулся?
- Об этом потолкуем после. Скажи лучше, что делал ты вне ипподрома?
- То чудо, - отозвался Анит, который был одет не бедно, весьма опрятно для бездомного и мало походил на голодающего. - Ангел-хранитель снизошел ко мне. Давно нежданно и негаданно явился ангел и продолжает навещать меня и кормит, поит, утешает. Она святая…
- Так это женщина?
- Да. Ангел истинный. - Анит прикрыл глаза и по привычке сунул руки за поясок, заменивший былой набрюшник наставника палестры. - Так знай же, что, придя ко мне впервые, она, как думаешь, чье вспомнила имя? Твое!
- Что?!
- Готов поклясться. Мне говорит красильщик: «Анит, к тебе гостья». Я глядь - божественная юница. Говорю ей: «Ты не ошиблась, дочь моя?» - «Нет», - отвечает, если ты тот, кто отпустил бойца по прозвищу «Твердая Рука».
- Уф!.. - Улеб даже испариной покрылся на зябком ночном воздухе. - Нет, нет… сестрица бы помянула мое настоящее имя, дареное отцом. Кому еще думать обо мне… Шутка твоя жестока.
- Ты слушай. Сначала я решил, что она подослана Фокой. Сказал ей: «Никто, дитя цветов, не станет содействовать побегу своего раба». А она: «Ты волен не доверять мне, только мне известно, что ты человек добрый и страдаешь за доброту свою. Я, - говорит, - хочу тебе помочь. В чем главная нужда?» В те дни, мой мальчик, я умирал без крошки во рту, ибо, как и ныне, запрещено мне было трудом добывать пропитание. Такая казнь. Я ей сказал: «Чего хочу душой, в том ты бессильна. А плотью своей одного желаю - черствой лепешки». - «Хорошо, - говорит, - раздобыть еду мне легче легкого. Жди вечера». И пришла. И принесла еды вдоволь. И после наведывалась. Так до сих пор. Взамен же ничего. И объяснить таинственную добродетель отказывается.
- Так уж ни слова? - усомнился Улеб.
- Ни полсловечка!
- Ну а я при чем? - заинтригованно допытывался юноша.
- Не знаю, побей меня гром, бывало, допытываюсь: «За что мне такая милость? Сколь долго будешь бескорыстно кормить ненасытного да укрывать его наготу шелками?» Она одно: «Помню о нем».
- Сама назвалась?
- Нет. - Анит обескураженно пощипал бородку. - Надеюсь, откроется все равно. И дождусь конца своему позору, Василевсы не вечны… прости, господи!
- Может, и так, - заметил Улеб, - но я на твоем месте и сейчас не сидел бы жалким.
- Куда мне деться?.. Пытался вырваться, но… не иголка в сене. Непобедимому не затеряться среди прочих.
- Ладно, учитель, довольно тешиться ангельскими небылицами да плакать по былому. Пора нам.
- Куда?
- Бежать отсюда. Я за тобой пришел. С рассветом будем в море. У меня есть корабль.
- Не собираешься ли ты заверить меня, будто владеешь настоящим кораблем?
- Да. А теперь он принадлежит тебе. Дарую. Ты знаешь, я не больно склонен владеть чем-либо, кроме оружия и чести.
- Кто поведет корабль? Я никогда не пробовал.
- Мы вместе. Охотно научу тебя морской науке.
- О как превратны времена! - воскликнул Анит. - Мой ученик будет моим учителем!
- Ты прав, времена меняются. Нет в тебе прежней решительности.
