Молчание генерала я расцениваю, как согласие. Мысленно хвалю себя за прозорливость и отличную память. Совет Дэрила — тщательно запоминать детали, я усвоила еще с первой лекции.
— Там не опасно? — в груди снова сворачивается тревожный клубок. Причин для опасений огромное множество. Достаточно проанализировать текущую ситуацию на Полигоне, чтобы выстроить не самые оптимистические предположения относительно происходящего на загадочном Фантоме.
— Уже нет. — Слышу обтекаемый ответ. Опять никакой конкретики. Генерал словно нарочно накручивает меня еще сильнее.
— Уже? Что это значит?
— Мы пришли, Диана Дерби, — с откровенным облегчением сообщает Одинцов.
Я так увлеклась расспросами, что даже не заметила, как дошла до пункта назначения. Оглядев шестиугольное строение из серого бетона с плоской занесенной сугробами крышей и зарешеченными окнами, я неуверенно оглядываюсь на Одинцова.
— Нам точно сюда? Выглядит как-то жутковато.
— Это самое безопасное место на Полигоне. Стены выдержат удар любой силы.
— Где-то я уже это слышала… — скептически выдыхаю я.
— Подожди. Что-то не так, — неожиданно произносит генерал, и схватив меня за руку, стаскивает со ступеней, ведущих к металлической двери.
В мгновение ока мы меняемся местами. Он впереди, я за его спиной. Впиваюсь настороженным взглядом в его плечи, которые, кажется, стали еще шире. Его напряженное состояние автоматически передается мне.
— Проблемы? — внезапно севшим голосом уточняю я.
— Возможно, — получаю очередной уклончивый ответ.
Несколько секунд генерал бездействует. Закусив губу, я пялюсь из-за его плеча на неплотно закрытую массивную дверь с кодовым замком, затем поднимаю взгляд к разбитой камере наблюдения, установленной под крышей. Похоже на взлом с проникновением. Вот тебе и самое безопасное место на Полигоне. Не успеваю съязвить на эту тему вслух, как генерал поднимает руку вверх, посылая группе сопровождения сигнал к действию.
Пятеро военных появляются откуда-то из темноты, шустро поднимаются по ступеням вверх. Один из парней вышибает дверь ногой, метким броском кидая внутрь гранату. Ждут, пока она сработает и заваливаются всей гурьбой, начиная палить из автоматов.
Онемев и продрогнув до нитки, я нервно топчусь за спиной Одинцова. Стуча зубами, слушаю звуки стрельбы, мат, крики, глухие удары падающих тел. Страха почему-то нет. Наверное, я в глубоком шоке. В последние месяцы — это мое привычное состояние. После такого опыта, я не уверена, что смогу когда-нибудь жить вне Улья. В суете обычного города, среди нормальных людей, где не нужно прятаться, сражаться, убивать, убегать и оглядываться в поисках подстерегающих меня опасностей.
Если кто-то скажет, что обычный мир тоже полон угроз, я рассмеюсь ему в лицо. Тот, кто не был в Улье никогда не поймет, что такое настоящая угроза и борьба за выживание. Каждый гребаный миг, без передышки, без иллюзий и планов на будущее. Сплошная черная полоса и никаких шансов хотя бы на серую.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем в задымленном проеме появляется покрытый копотью, взбудораженный адреналином солдат. Его форма и шлем в брызгах крови и мозговой жидкости, прикрывает рукой рану на плече, одновременно сжимая в ней автомат.
— Генерал, все чисто, но там проблемка нарисовалась, — обращается к Одинцову. — Согласуете, уберем.
Видимо у этих боевых парней принято разговаривать так, чтобы посторонний человек ни хрена не понял. Может, это и правильно, по уставу, но я вообще-то не просто мимо проходила. От «нарисовавшейся проблемки» и моя жизнь может завесить.
— Сам, — Коротко кивнув, генерал поднимается по лестнице и заходит внутрь.
Не получив приказа стоять на месте, семеню за ним. Меня никто не тормозит, тем не менее я слышу за спиной тяжелые шаги, и от этого как-то спокойнее на душе.
Я оказываюсь в просторном помещении, предназначение которого сложно определить, так как все вокруг разнесено в щепки и завалено трупами. Воздух пропитан смрадом крови и пороха. Глаза разъедает дым. Под ногами осколки от снарядов, гильзы от пуль и куски осыпавшейся штукатурки. Стены и потолок черные от копоти, тлеют догорающие обломки мебели. Обстановка жуткая, одним словом.
Стараюсь сильно не глазеть по сторонам, чтобы не упустит из виду быстро удаляющуюся спину Одинцова. Генерал чеканным шагом следует за солдатом, показывающем ему дорогу к месту, где требуется личное вмешательство высшего командования.
У закрытой стальной двери он резко останавливается. Буквально на секунду, затем уверенно толкает дверь, и та с грохотом влетает в стену тускло освещенной бетонной коробки без единого окна.
Меня невольно передергивает от открывшейся взору картины. В центре карцера (единственное определение, которое приходит в голову) высокий крепкий солдат удерживает перед собой полуголую, дрожащую от страха девчонку, приставив дуло пистолета к ее виску. Прикрывается девушкой, как щитом, при этом держа в свободной руке автомат, направленный на генерала.
