— Сложи оружие и сдавайся, Курт. — с хладнокровным спокойствием произносит генерал. — Не стоило идти против меня. Твой взвод полностью уничтожен. Смерть этих парней полностью на твоей совести.
Ну, ничего себе как много слов. Видимо, девчонка генералу дорога, раз он устроил настоящие переговоры.
— Пошел ты, Одинцов. Клянусь я вышибу ей мозги, если не отзовёшь своих бойцов, — нервно дёрнувшись, огрызается Курт.
— У тебя был шанс перейти на мою сторону, — в голосе генерала звучит металл, и в следующее мгновение у меня закладывает уши от автоматной очереди, прошившей насквозь и девчонку, и диверсанта. — Больше нет, — добавляет, опустив автомат.
Я застываю от немого ужаса, не в силах сделать даже вдох. Боже… это какой-то лютый ад. Он просто взял и застрелил обоих. Не колеблясь. Хладнокровно. Безжалостно. Даже не попытавшись спасти несчастную девушку. Кем она была? Почему этот Курт решил, что может ее использовать, чтобы повлиять на генерала?
— Ты же говорил, что на острове нет женщин, — обвиняюще сиплю я.
Одинцов разворачивается, проходится по мне острым, как лезвие, взглядом.
— Отведи нашу гостью в подвал, — распоряжается он, обращаясь к солдату, страхующему меня со спины. Взяв за локоть, парень пытается вытащить меня из крошечного карцера, но я упираюсь и кричу.
— Почему в подвал? Я не хочу.
— Уведи ее, — рявкает генерал, отворачиваясь от меня, словно один мой вид вызывает у него острую головную боль.
Исполнительный солдат применяет сдержанную силу и выталкивает меня наружу, но перед этим я успеваю увидеть, как опустившись на корточки перед телом застреленной им девушки, суровый генерал склоняет голову и дрожащими пальцами закрывает распахнутые в ужасе мертвые глаза.
В груди что-то обрывается, внутренние предохранители летят к чертям, к горлу подступают рыдания. Я видела много смертей, жестоких, чудовищных, кровавых, я сама убивала, но эта смерть отличается. Она другая…. Совсем другая.
Сердце болезненно ноет, обливаясь кровью. Не за несчастную девчонку, которую безусловно жаль, а за себя. За то, что я в любой момент могу оказаться на ее месте. И это не навеянные стрессом и шоком страхи, а жестокая реальность.
В этом он весь. Эй не открыл мне секрет. Я с первой минуты это знала…
Диана
— Это ненадолго, — слышу скупое утешение, перед тем как, в замке поворачивается ключ, и я остаюсь абсолютно одна в полумраке подвального помещения.
Ненадолго — понятие растяжимое. До истерики бесит сам факт того, что меня снова заперли, как нашкодившего котенка. Все поголовно распоряжаются моей жизнью по своему усмотрению. Кронос, Верховный Совет, Дэрил, теперь еще и генерал раскомандовался.
Когда это закончится? Что дает мне гребаный статус королевы и дочери главы Совета, если мое мнение никогда не берется в расчет? Пусть Дэрил засунет себе в задницу книгу по апиологии, потому что сама концепция Улья не имеет к содержимому этой книжонки ни малейшего отношения. Я отлично помню, что случилось с предыдущей пчелиной маткой и кто за этим стоял. Медея безусловно заслужила такой финал, но я — нет. Не хочу ни ее фальшивые насквозь привилегии, ни ее судьбу.
Черт, как же мне опостылела роль породистой зверушки в мужских руках. Что я должна сделать, чтобы наконец вырваться из этого ада? Убить всех, как Дэрил? Он свободен теперь?
Конечно, нет.
Ведь есть еще Кронос, и я, и Эйнар, и опустевший Улей, и бесконечная лавина проблем, которая ляжет на его плечи после ликвидации Верховного Совета.
Но он же этого хотел? Да? Власти, мести…
Так какого хера тогда связался с Кроносом? Разве в списке на ликвидацию он не стоял под номером один?
Бесполезно ломать голову. Боюсь, что на эти вопросы мне может ответить только Дэрил.
Удрученно вздохнув, я прохожу к аккуратно заправленной односпальной кровати. Плюхнувшись задницей на довольно мягкий матрас, скидываю обувь и принимаюсь снимать с себя шлем. Затем избавляюсь от куртки и бронежилета. Складываю одежду и снаряжение на обычный деревянный стул у стены и, упав на подушку, со стоном вытягиваю ноющие от усталости ноги.
Размеренно дышу, отпуская роящиеся в голове мысли, равнодушным взглядом изучая обстановку. Звуконепроницаемые толстые стены, одинокая лампочка, свисающая с низкого потолка с узкими вентиляционными отверстиями. Давящая на уши тишина, чугунные, покрытые пылью батареи вдоль всего периметра, благодаря которым поддерживается комфортная температура.
