Дэрил не двигается, но я всем нутром чувствую его пожирающий взгляд, дурею от собственного бесстыдства и на четвертом толчке кончаю. Трясусь, как припадочная и кричу. Он хрипло смеется, шлепая меня по заднице, и забирает инициативу. Трахает в том же бешеном ритме, что в прошлый раз. Жесткие, грубые толчки, синяки на бедрах и запредельный кайф. Сегодня я нуждаюсь в его животном доминирование еще больше, чем он сам. Не успеваю толком остыть, как меня уносит снова. Еще ярче и острее. Запредельно. До помутнения сознания и искр из глаз. Спазмы удовольствия только нарастают, прошибая до кончиков пальцев.
После очередного взрыва, падаю на колени и удовлетворяю его ртом. Беру максимально глубоко, издавая похабные звуки, и кайфую от того, как несдержанно стонет и дрожит мой хладнокровный монстр, когда с гортанным рычанием изливается в мою горло. Дэрил одержимо смотрит, как я судорожно глотаю и жадно вылизываю то, что осталось на нем. В почерневших глазах плещется что-то по-звериному дикое. Он расслабляет пальцы, которыми до этого держал в кулаке мои волосы, и ласково проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.
— Я хочу убить всех, кто тебя этому научил, — хрипло произносит он. На лице Дэрила смятение, почти шок, и на контрасте с нежностью прикосновений, агрессия в его голосе вызывает временный ступор. И кажется, он удивлен не меньше меня.
— Это потому, что ты меня любишь, Дэрил, — отмираю я, перехватывая его руку. Закрыв глаза, блаженно улыбаюсь и целую открытую ладонь. — Успокойся, чудовище. Никого убивать не нужно. Я тоже тебя люблю, — всасываю указательный мужской палец губами, бросая на онемевшего растерянного мужа самый развратный взгляд.
Боже, он такой забавный, когда пытается проанализировать то, что не поддается анализу.
— Уж прости, что красавица тебе досталась с гнильцой, — выпустив его палец, ухмыляюсь я. — Поможешь подняться, а то ноги разъезжаются? — прыскаю от смеха.
Дэрил молча кивает, бережно подхватывает меня подмышки и ставит на поддон. Сцепив руки вокруг его шеи, я ласково мажу губами щетинистый подбородок. Никогда не видела Дэрила таким заросшим, но мне нравится, как и лучики морщин в уголках глаз, которые раньше не замечала.
— Нет никакой гнильцы. Только мед, — расщедривается на улыбку. — С небольшой горчинкой, — добавляет с ухмылкой и, склонив голову, целует меня в губы. Чувственно, но настойчиво. Я впускаю его язык и сдавленно стону, потираясь твёрдыми сосками о его грудь. С ума сойти, кажется, я не прочь повторить. И Дэрил тоже, судя по тому, как торопливо подсаживает меня за ягодицы, и быстро выносит из запотевшей ванной.
Через неопределённое время затраханная, вымотанная и дважды вылизанная, я с чувством зашкаливающего удовлетворения лениво потягиваю вино, перекинув ноги через колени сидящего рядом мужа.
Он задумчиво смотрит на огонь, одной рукой лениво поглаживая мое бедро, во второй держит наполненный бокал, к содержимому которого так и не притронулся. А я смотрю исключительно на него. Жадно пожираю глазами, не таясь своего обожания. Не слепого, не больного и не одержимого. Несмотря на весь ужас, боль и грязь, через которые мы прошли, моя любовь так же чиста, как небо в его глазах. Я не питаю несбыточных наивных иллюзий. Я знаю, кто он и на что способен. Знаю, что завтра он может заставить меня рыдать кровавыми слезами и безжалостно раздавить мое сердце, но это будет завтра, а сейчас я отчаянно мечтаю, чтобы снежная буря заперла нас в этом доме навсегда.
Повернув голову, Дэрил встречает мой поплывший взгляд и в глубине прозрачных зрачков трескается лед. Поставив рядом бокал, он протягивает руку и гладит мои скулы с пронзительной нежностью.
— Ты светишься, — тепло улыбается Дэрил.
Конечно, я помню, что его улыбкам верить нельзя, но почему-то верю, что эта — настоящая. Возможно потому, что помню его слова, которые он произнес, когда мы спускались в бункер. «
— Жаль, что это ненадолго, — вздыхаю я, позволяя тягостным мыслям пробраться в голову.
Хочется заткнуть себе рот, не говорить того, о чем наверняка пожалею, но поздно. Я и так слишком долго держала это в себе.
— Ты кое о чем умолчал вчера.
Не ожидая подвоха, он вопросительно выгибает бровь.
— Одна пчелка все-таки погибла. Та, которой ты заменил меня. Дао, кажется. Я ее помню… — не договорив, смотрю в затянувшиеся льдом глаза.
Его улыбка гаснет, как закатное солнце, и я замерзаю. Дэрил убирает пальцы от моего лица, взгляд становится тяжелым и… разочарованным.
— Какое тебе дело до нее, Ди? — спрашивает пустой равнодушный голос.
Ушам не верю! Он смеется надо мной? Какое мне дело? Это, что, в порядке вещей — брать себе в постель любую приглянувшуюся пчелку на время отсутствия жены? Обстоятельства того требовали? Ладно, это я могу понять, но понять не означает принять и проглотить. У него бы не возникло вопросов, появись у меня схожие обстоятельства?
— Хочу узнать, как она справлялась с моими обязанностями, — вспыхнув от возмущения, бросаю я.
