— Из кого? Безмолвных порешила сама Королева. Легким движением руки швырнула бывших слуг за стены. — Невеселая улыбка выдала многолетнюю усталость Командира. — На каком основании я потащу повариху в Лабиринт? Гвардия не связывает события друг с другом, а внутренняя безопасность — это их дело.
— Благополучие Королевы — наша общая забота, — резонно отметила я.
— Правящий Совет никакой опасности не видит, тем не менее Ее Величество сильно встревожена. Ты же понимаешь, что при серьезной стычке заслоном станут разведчики. Один наш стоит десяти гвардейцев. А Первый стоит их всех…
— Первый пригрелся на новом месте, считай, ушел со службы, — резко отозвался Четвертый. Он умел делать несколько дел одновременно, в том числе и подслушивать чужие разговоры.
— Предатель!
И это слово, произнесенное экспрессивно и зло, зазвенело в тишине, как сигнальный колокол.
— Ты так считаешь? — Я обернулась к начальству.
Тот кинул осуждающий взгляд на ведущего разведчика и нехотя пояснил:
— Приказ о возвращении был получен после некоторого давления с моей стороны. На том конце связи, в центральном управлении были слышны голоса. Помимо диспетчера, там находился и Первый. Спрашивается, что ныне фаворит там забыл?
— Что? — Вторая жаждала получить подтверждение из чужих уст, но начальство вдруг пошло на попятную.
— Ничего. — Он лихо подставил мне подножку. Я могла бы удержать равновесие, но решила подыграть и, чертыхаясь, кувырнулась на землю.
— Смотри под ноги. Так и ров не заметишь.
За шутливым тоном и отвлекающим маневром Командир хотел спрятать очевидный факт: дома нас не очень ждут, если ждут вообще.
Глава 6. Изгнание
Улей встретил нас молчаливой задумчивостью и какой-то холодной решимостью, читавшейся в задраенных люках. К высоким стенам, уходившим в небо, мы подошли глубокой ночью. И еще пару часов ушло на то, чтобы поднять с десятком молодых разведчиков неподвластного силе Уугра. Командир, отдав инструкции, первый обвязал себя канатами, хотя с его несостоятельностью к грузовым полетам следовало бы наблюдать со стороны. Мы с Доком, два бескрылых одиночества, остались на продуваемой ветрами площадке за компанию. Когда тварь была передана в надежные руки загонщиков из Королевского зоопарка, уже наступил рассвет и озарил тусклым светом простиравшуюся вокруг степь. Я отвернулась. Унылый вид навевал такие же грустные мысли. Бедный Кир остался далеко в горах, скорей всего, от него уже мало что осталось — растащили по деталям отверженные. Он был моим якорем, как выразился однажды ученый.
«А куда кораблю без якоря? Либо в порт на починку, либо плыть без остановки дальше». И по велению отважной Второй я направилась прямиком к Ее Величеству.
Стоило пройти через очищающий бокс и шагнуть в коридор, как чуть не столкнулась с одной суетливой особой, околачивающейся прямо у входа. Пятьсот пятая выглядела как типичная жительница Улья профессии жизнеобеспечения. Она была полноватой и коренастой, с приятным лицом и скупой мимикой. Единственным отличительным признаком, что бросался в глаза, были ее руки. Пальцы, в разы длиннее моих, изгибались под причудливым углом и скрывали за подушечками не ногти, а иглы. На нагрудной эмблеме гордо светился зеленый шестигранник с катушкой по центру.
— Д-до… добрый…
При виде меня Пятьсот пятая оторопела. И было сложно понять, чего в ее глазах больше — страха или слепого благоговения. К счастью, за моей спиной показался тот, кого она ждала, и священный ужас на лице сменился обыкновенной радостью. Теплой и робкой, как первый рассветный луч.
Понятливо хмыкнув, я освободила проход и направилась к посту регистрировать свое возвращение, а заодно и поменять форму на гражданскую. Переодеться не успела, поскольку подбежавший ученый отвлек меня просьбой сопроводить его до лаборатории.
— Что, портфель вдруг резко потяжелел?
Не оценив шутку, Док растерянно сверкнул на меня глазами, в которых читалась паника. Причина его странного поведения волочилась за нами по длинному коридору молчаливой тенью и еще долго смотрела нам вслед, пока не закрылись двери лифтов.
— По-моему, очень милая швея. Зря ты так. — Я неодобрительно покачала головой, наблюдая, как ученый неаккуратно засовывает два приглашение на праздник города в щель приоткрытого портфеля.
— Простите? — Док перевел на меня удивленный взгляд.
Ну да, не мне лезть в его дела, но жалость Ники искала выход и в итоге прорвалась сквозь безразличие и холодную отстраненность Второй.
— Достать билеты на день Пахаря непросто. Она старалась, работала сверхурочно, а ты мнешь их, как грязную салфетку.
Ученый нахмурился, затем показательно разгладил бумажки, переложил во внутренний карман пиджака и с непонятной горечью прокомментировал:
— Рядом с пятым межреберным промежутком, близко к сердцу, вас устроит?
— Меня? — Я усмехнулась, и разговор наш на этом завершился. Но когда железные двери открылись на этаже научно-исследовательского центра, не удержалась и крикнула вдогонку заторопившемуся на выход Доку:
— Присмотрись, хорошая женщина.
