— Не терпится побеседовать с ним по душам? Или хочешь, чего-то другого? — он брезгливо поджимает губы. — Ностальгия по беспечной юности взыграла в одном месте? Должен тебя разочаровать, забрать тебя отсюда он не сможет, даже если передаст корпорации все свои счета и недвижимость.
— За нами сейчас не наблюдают? — тихо уточняет Кая.
Перекинув волосы на одно плечо, она склоняется над Бутом. Он не торопится отвечать и бесконечно долго смотрит в ее лицо, словно выискивая в нем что-то безумно важное, но никак не может понять, что именно. А потом вдруг подносит указательный палец к ее губам:
Кая изумленно застывает, ощущая себя жалкой золотой рыбкой, выловленной из аквариума безжалостно брошенной на раскаленную сковородку. Она, как наяву слышит шипение масла, чувствуя жгучую боль во всем теле. Кожа плавится, покрываясь пузырями, и пчелка задыхается от нехватки кислорода.
— Шшш, все хорошо. Успокойся, — его ладонь мягко зарывается в ее волосы, сжимает затылок, сближая их лица. — Он попросит убить меня, — прожигая лихорадочным взглядом, произносит Бут.
— Кто? — растерянно выдыхает Кая, утопая в черных широких зрачках. — Мин? Зачем ему…
— Кронос. Ты же с ним собралась договариваться, — он выразительно вскидывает брови.
— Теперь я не уверена, что это хорошая идея, — Кая даже не думает отпираться, смирившись с тем, что Бут знает обо всем происходящем в стенах соты.
— Ты согласишься, — с нажимом произносит батлер. Бескомпромиссный приказной тон на пару секунд лишает ее дара речи. Он самоубийца или еще не отошел от вчерашнего?
— Что? — недоуменно хлопнув ресницами, на всякий случай уточняет Кая.
— Ты согласишься, если Крон предложит. Это поможет нам выиграть время, — обхватив хрупкие скулы, четко проговаривает батлер.
— Нам? Что, значит, нам?
— Блядь, просто сделай, как я говорю, — рявкает Бут, небрежно отодвигая ее от себя. — А насчет Мина — да. Ты увидишь его лично, — с глухим стоном он встает с кровати. Неровной походкой огибает кровать и направляется к выходу.
— Тебе нужен врач, — обеспокоено замечает Кая.
— Волнуешься обо мне? — оглянувшись, он с иронией смотрит на вскочившую следом девушку.
— Ну, ты же сказал волшебное слово «нам», — вымученно улыбается пчелка. — Не хотелось бы, чтобы ты помер до того, как я узнаю, что это значит.
— Не переживай, на мне заживает, как на собаке, — легкомысленно заявляет Бут.
Она бы на его месте не была так уверена. Выглядит он паршиво, но при этом все равно остается дьявольски горячим сукиным сыном. Наверное, это из-за высокой температуры.
— Преданный живучий пес ненасытной королевы. — насмешливо цедит Кая, сложив руки на груди. — Собираешься убрать соперника? Или это борьба за власть?
— Лучше готовься ко встрече со своим бывшим любовником, — смерив ее нечитаемым взглядом, он, как всегда, уходит от ответа.
— Когда? — мрачно спрашивает пчелка, растирая заледеневшие плечи. От одной мысли об Эмине и его особых пожеланиях на ее счет, девушку бросает в холодный озноб.
— Это зависит исключительно от желания господина Мина, — сообщает Бут и разворачивается к ней всем корпусом.
— А нельзя его как-то подтолкнуть?
— Тебе не терпится? — он удивленно выгибает бровь. — Ты же понимаешь, что его отнюдь не разговоры с тобой интересуют?
— Я не вчера родилась, — раздражённо бросает Кая. — Справлюсь как-нибудь. Как я уже поняла, на тебя рассчитывать бессмысленно. Твоя помощь заключается в том, чтобы вовремя устраниться.
— Как-нибудь — провальная позиция. Ты должна быть готова ко всему, — как по живому отрезает Бут. — Но в одном ты права — глупо надеяться, что я сделаю всю работу за тебя.
Бут
— Ну, как док? Жить буду?
— А куда денешься? — ухмыляется Трой.
Повторно наложив швы и сделав перевязку, он снимает медицинские перчатки и выбрасывает в урну.
— Лихорадить перестанет к вечеру, но постарайся по возможности снизить физическую активность, и не забывай про антибиотики.
— Значит, зря я рассчитывал поваляться неделю в стационаре? — с притворным разочарованием вздыхаю и встав с кушетки, тянусь за своей рубашкой.
— Если только в одной палате с Науми, — без улыбки произносит док, бросив на меня тяжёлый пристальный взгляд. — Так себе перспектива. Да, Бут? — проницательно замечает Трой, считав мою недвусмысленную реакцию.
— Как она? — отвернувшись, я торопливо застёгиваю пуговицы, стараясь не выдать еще больше.
— Хуже, чем ты, но физически восстановится. Психологическое состояние тоже поправим. Ей повезло. Пчелка почти ничего не помнит. Это шоковая амнезия, но неизвестно, сколько она продлится, — сухо объясняет Трой.
— Проконтролируй, чтобы Науми ничего не вспомнила, — приказываю я. — И задержи ее здесь, как можно дольше. Медея выбрала ее в качестве своей новой мишени. Не успокоится, пока не добьет.
— Почему сейчас? Науми четвертый год в Улье, — Трой устремляет на меня вопросительный взгляд. Я неопределённо пожимаю плечами.
— Понятия не имею, что за пчела ужалила нашу королеву, — откровенно вру.
