Настоящие лагеря военнопленных начали организовывать, когда злополучные бои в октябре 1950 года вдоль границы с красным Китаем позволили заполучить в руки ВНА первую партию из нескольких тысяч пленных. С 1950 до конца 1953 года все военнопленные считались обычными заключенными, независимо от состояния их здоровья или ранений. Французские офицеры-медики, захваченные вместе с частями, были отправлены в лагерь №1, офицерский лагерь, почти никогда до их отделения от своих солдат не имели возможности оказывать даже первую помощь в самых неотложных случаях.
Результаты этой политики были неизбежны и отчетливо проявились в статистике ранений возвращенных лиц: ни один военнопленный с ранениями живота, груди или головы не выжил в плену у коммунистов. Это конечно, не относится к тем, кому посчастливилось быть эвакуированным прямо с поля боя в Дьенбьенфу, во время краткого местного перемирия, устроенного для этой цели в мае 1954 года. В большинстве случаев тяжелораненные либо умирали на поле боя, либо в течение нескольких дней после пленения, получая лишь неквалифицированную помощь от своих же товарищей. В самих лагерях ВНА содержала «лазарет», оснащенный в лучшем случае какими-то антималярийными таблетками и ланцетом, или двумя, и укомплектованный медицинским персоналом неопределенной подготовки.
Время от времени, в зависимости от прихоти местного командира ВНА, некоторых военнопленных отправляли в мобильные полевые госпитали ВНА для лечения. Но даже в этих случаях лечение часто оказывалось хуже, чем болезнь, так как военнопленные, если они выживали после мучительных перемещений на сотни километров на бамбуковых носилках, часто оставались на месяцы без адекватного лечения. Есть достоверные случаи (с фотографиями, которые заняли бы достойное место в музее ужасов), когда солдат оставляли на восемь месяцев с не сросшимися сложными переломами, а полученный остеомиелит удаляли без анестезии. Один иностранный легионер шел в течение 24 дней с рукой, раздробленной пулеметным огнем, только для того, чтобы быть прооперированным без антибиотиков или анестезии. Алжирский стрелок с разбитым отдачей от очереди лицом прошел 30 километров со сломанной челюстью и зияющей дырой на месте носа и оставался без операции с 1952 года до своего возвращения во Францию в 1954 году. Это лишь некоторые из них, не считая раненых из Дьенбьенфу.
Только в январе 1954 года ВНА начала создавать несколько полевых госпиталей вблизи крупнейших скоплений лагерей военнопленных, но они были слишком далеко друг от друга для лечения неотложных случаев и были оборудованы лишь для простейших операций. «Госпитальный лагерь» №128 был укомплектован французским медицинским персоналом, подчиненным врачам ВНА, уровень подготовки которых был в большинстве случаев элементарным, но которые были готовы учиться, оперируя пленных. Как заметил один французский офицер-медик лагеря №128: «Мы, возможно, спасли не много жизней, проводя хирургические операции, но мы спасли достаточно, не позволив проводить их нашим чрезмерно ретивым опекунам».
Ясно, что при таких условиях выживание после серьезного хирургического вмешательства было почти чудом. И здесь статистика красноречивее длинных фраз: из 10 754 освобожденных ВНА военнопленных, только 612 были в послеоперационном состоянии. Из них 391 был захвачен в Дьенбьенфу и, таким образом, находился в руках коммунистов менее четырех месяцев; еще 718 были прооперированы, но их раны спонтанно заживали и их общее слабое состояние здоровья требовало лечения еще до операции. Из общего числа 1330 прооперированных только 81 был подвергнут какой-либо операции во время пребывания в плену; из них 38 были прооперированы без анестезии. Известно, что только один военнопленный пережил операцию по удалению аппендикса в плену, и она была проведена французским врачом в лагере №128.
