Лагеря были построены так же, как и окружающие деревни; они не идентифицировались и их местоположение никогда не сообщалось французам, так что по крайней мере один лагерь военнопленных был разрушен французскими ВВС, полагавшими, что это строения противника. В некоторых случаях войска Французского Союза определяли места расположения лагерей и пытались доставить основные продукты питания, медикаменты и одежду для военнопленных. Такая помощь конфисковывалась коммунистами как «военная добыча». Оборудование в лагере было нулевым. Только офицерские лагеря были снабжены достаточно большим котлом, чтобы вскипятить питьевую воду. Другие лагеря просто располагались рядом с ручьями и пленные пили воду прямо из них. Смертность от переносимых водой кишечных заболеваний в некоторых районах достигла ужасающих размеров. В лагере 5-Е в период с марта по сентябрь 1952 года погибло 201 человек из 272 заключенных. В июле-августе 1954 года лагерь №70 потерял 120 из 250 человек. Лагерь №123 потерял 350 человек (половину заключенных) в период с июня по декабрь 1953 года. В лагере №114 в течение 1952 года в среднем умирало по два человека в день и даже в офицерском лагере, с его большим количеством офицеров-медиков и относительно лучшими условиями смертность с 1951 по 1954 года составляла 18 процентов. Общие результаты этой политики коммунистов в отношении военнопленных хорошо видны в следующей таблице:
К этим цифрам следует добавить в общей сложности 4744 человека, военных и гражданских, возвращенных ВНА в период между 1945 и 1954 годами во Французский Союз во время «периодов милосердия». Из 10754 военнопленных, вернувшихся после прекращения огня, 6132 требовали немедленной госпитализации. Из них 61 умер в течение следующих трех месяцев. Эта 61 смерть заслуживают более тщательного изучения, поскольку ясно демонстрируют, что ситуация в лагерях военнопленных далеко не улучшалась по мере того, как ВНА получала более адекватное оборудование из Советского Союза и красного Китая, на самом деле она ухудшалась: из этих 61 умерших 49 были захвачены в Дьенбьенфу и все, кроме 4, были военнопленными у коммунистов менее четырех месяцев! Следует также подчеркнуть, что все они не были прооперированными, а просто «ходячими скелетами» людей, которые за 57 дней непрерывных боев просто прошли маршем смерти более 500 миль по тропам в джунглях от Дьенбьенфу до лагерей в северном и центральном Вьетнаме в условиях, сделавших печально известный Марш смерти Батаана похожим на пресловутую «прогулку под солнышком». До сих пор неясно, что побудило высшее командование ВНА выделить защитников Дьенбьенфу для особо сурового обращения. Было ли это просто бездумное военное «Ситуация Нормальная: Все Идет Нахер» (в оригинале — SNAFU, т.е. обычный бардак. прим. перев.)? Была ли это логичная с военной точки зрения попытка вывести максимальное количество пленных из района, где они, возможно, могли бы ожидать спасения вспомогательной колонной, базирующейся в Лаосе, или маловероятным, но возможным воздушно-десантным рейдом? Был ли это политически инспирированный план повлиять на французских дипломатов, ведущих переговоры в Женеве о прекращении огня? Или это была просто психологическая война, призванная сломить дух оставшихся войск Французского Союза, сражающихся в Индокитае? Возможно, все эти мотивы сыграли свою роль в рассуждении военных и политических лидеров ВНА. Проще говоря, основная масса этих военнопленных, около 7000, с примерно 1000 тяжелоранеными и 3000-4000 убитыми, брошеными на поле боя — должна была пройти от 450 до 530 миль, в зависимости от того, были они направлены в лагеря северного или центрального Вьетнама. Это расстояние они преодолевали по труднопроходимой местности в сезон дождей примерно за 40 дней, со средним грузом около 35 фунтов, многие из них несли носилки или тащили выдохшихся товарищей.
Еще больше не повезло тем военнопленным, которых отправили на север после боев в центральном Лаосе и на южном плато Вьетнама. Их офицеры прошли маршем от Лаоса 900 километров, за 63 дня до лагеря №1, а рядовые преодолели 500 километров до лагерей вокруг Виня за рекордные 24 дня.
Показатели смертности для этих форсированных маршей отсутствуют, но все заинтересованные стороны считают их высокими. Настоящие казни тех, кто больше не мог идти, были не слишком частыми — их просто бросали умирать на обочине дороги. Конвойные подразделения коммунистов менялись, ни одно из них не следовало за группой военнопленных в течении всего марша. Еда, которую давали пленным, была холодным рисом один раз в день. Эта диета, к которой были непривычны все, кроме вьетнамцев, кормили людей уже измученных ранами и двумя месяцами непрерывного недосыпания и плохого питания, серьезно сказывалась на здоровье в колонне. Обезвоживание из-за постоянной дизентерии и ненормального потоотделения вскоре заставило большинство пленных потерять более половины своего нормального веса и, вероятно, стало причиной большинства смертей на марше.
