Солнце начало садиться за деревья сада и легкий прохладный ветерок поднялся с близлежащего озера Тонл-Сап, внутреннего камбоджийского моря. Было 17.00.
Внезапно из-за деревьев, из соседнего французского лагеря, донеслись прекрасные звонкие звуки горна, играющего «спуск флага» - сигнал, который во французской армии знаменует конец рабочего дня, когда спускают флаг.
На теннисном корте ничего не изменилось; оба офицера продолжали играть свою партию, женщины продолжали болтать, а прислуга — молча стоять в ожидании.
Только старый сержант пошевелился. Теперь он стоял по стойке «смирно», подняв правую руку к фуражке в салюте французской армии, повернувшись лицом в ту сторону, откуда доносились звуки горна; салютуя, согласно уставу французскому триколору, скрытому за деревьями. Лучи заходящего солнца освещали неподвижную смуглую фигуру, отражаясь в золоте якоря, шевронов и одной из крошечных металлических звездочек на его планках.
Что-то очень теплое поднялось во мне. Мне захотелось подбежать к маленькому камбоджийцу, который всю свою жизнь сражался за мою страну, и извиниться перед ним за моих соотечественников здесь, которые не заботились о нем, и за моих соотечественников во Франции, которые даже не заботились о своих соотечественниках, сражающихся в Индокитае ...И в одной ослепительной вспышке я понял, что мы проиграем войну.
Когда 20 июля 1954 года война в Индокитае закончилась, обмен всеми военнопленными, удерживаемыми обеими сторонами, был частью соглашения о прекращении огня. Тысячи членов «Вьетнамской народной армии» (ВНА), которые за последние восемь лет были захвачены войсками Французского Союза, были репатриированы. Интернированные направлялись в регулярные лагеря военнопленных, инспектируемые Международным Красным Крестом, их физическое состояние красноречиво свидетельствовало об адекватном обращении, которое они получали, находясь в руках Французского Союза. Их привозили на пункты репатриации на армейских грузовиках или речных судах.
Военнопленные Французского Союза, возвращались из плена ВНА пешком, кроме тех случаев, когда их несли на носилках. Официально обмен начался 18 августа 1954 года (хотя из-за актов милосердия части высшего командования ВНА, тяжелораненые французские военнопленные были освобождены раньше), и вскоре стали ясны два обстоятельства: возвращаемых французов будет не не так много, как ожидалось, и большинство из тех, кто вернулся, были ходячими скелетами, ничем не отличающимися от тех, кто выжил в Дахау и Бухенвальде. Чтобы не ставить под угрозу шансы на возвращение некоторых гражданских и военных пленных, которые еще возможно находились в лагерях у коммунистов, высшее командование Французского Союза предприняло преднамеренную попытку преуменьшить страдания, выпавшие на долю тех пленных, которые вернулись живыми на французские линии, но для установления точных фактов была вызвана группа французских военных хирургов и медицинских специалистов высокого уровня. Те факты, которые выявились в результате кропотливого опроса тысяч вернувшихся, в дополнение к тем, что были собраны от гражданских лиц на месте и из книг, опубликованных выжившими, дают картину отношения вьетнамских коммунистов к военнопленным и военной медицине, которая должна быть известна на Западе, поскольку будущие осложнения в этом районе могут привести к конфликту с тем же противником в аналогичных условиях.
В то время, когда война в Индокитае началась как восстание против французов, войска коммунистов сначала действовали по принципу «бей и беги». Еще до начала военных действий они удерживали в заложниках несколько сотен французских гражданских лиц, включая женщин и детей. Эти заложники вместе с военнопленными, которые были у них в руках в декабре 1946 года, были спешно отправлены в горы северо-западного Вьетнама. Излишне говорить, что такой период подвижных операций нерегулярных войск наиболее опасен для их пленных, поскольку всегда присутствует соблазн избавиться от этих бесполезных потребителей, которые обычно замедляют операции и создают особые проблемы безопасности. Кроме того, негостеприимный климат (температура в горных районах зимой падает до нуля, а летом район сильно заражен малярией) являлся собственным фактором отсева, особенно на гражданских заключенных. Преднамеренные убийства, однако, были немногочисленны, так как живые заложники считались хорошим предметом для торга. Довольно многие из них хорошо акклиматизировались и пережили свое испытание в удивительно хорошем состоянии.
