Тем не менее, однажды вечером, голос на французском, ответил и указал на карте координаты посадочной площадки к северу от их намеченного маршрута. Последовали жаркие дебаты: поступило ли это сообщение от одной из французских диверсионных групп дальнего действия, постоянно находившихся в тылу коммунистов, которые часто вырубали в джунглях небольшую секретную взлетную полосу, через которую они могли эвакуировать по воздуху раненых и получать припасы; или сообщение было ловушкой, устроенной Вьетминем, которую они использовали, чтобы заманить французские самолеты в зону действия зенитной батареи коммунистов, или заставить французские транспортные самолеты сбросить к ним на парашютах припасы, предназначенные для диверсионных групп, или таких же как они отставших? В конце концов, Пероль принял непопулярное решение не отвечать на призыв и не называть свою группу.
Позже выяснилось, что он был прав. Передатчик был ловушкой коммунистов.
Близ Батчьен, всего в одном горном хребте от Черной реки, они чуть не наткнулись на бивак взвода Вьетминя, расположившегося на тропинке. Они оставались в течении пяти часов, застыв на месте, наблюдая, как противник разбивает свой собственный лагерь, прежде чем продолжить марш. К этому времени, изможденные голодом, жаждой и дизентерией, даже туземцы тай были едва ли больше, чем оборванными тенями, пошатываясь, бредущими вперед, удерживаемые только мрачной решимостью достичь Черной реки.
5 ноября 1952 года был преодолен последний гребень, кроны деревьев поредели и голубое небо стало ярче. А затем ведущий разведчик тай остановился, указывая вперед: «La Rivière Noire», сказал он.
И вот она, красновато-коричневая, быстрая и коварная – но безопасность ожидала на другом берегу. Предстоял крутой спуск к берегам реки, а крутые спуски в джунглях более мучительны, чем подъемы. Смертельно уставшие люди падали чаще, чем шли, но к 16.00 они достигли дна долины. Снова явилось провидение, на этот раз в виде туземцев тай из соседней деревни.
- Вы не сможете пройти днем. Вы должны вернуться в лес; вдоль реки много вьетминских патрулей, но ваши люди на другом берегу. Вы останетесь здесь до темноты. Я вернусь с рисом и проведу вас.
Говорил ли он правду? Сами тай этого не знали: вьеты платили большие премии за французских отставших, особенно за их оружие и больше всего за их рации. Награда сделает туземца богатым человеком на всю жизнь. Но Пероль и его люди были слишком слабы, чтобы беспокоиться.
К ночи тай вернулся с корзиной клейкого риса, обычного пропитания горцев. Люди жадно поглощали рис, запивая его мутной речной водой. Туземец, однако, предостерег Пероля от попытки переправиться этой ночью.
- Французы больше не приближаются к реке, и на другом берегу реки тоже есть вьетминские патрули. Но завтра я буду знать, где переправиться. Я найду вам плот, чтобы переправиться. Вы не сможете переплыть реку. Она слишком быстрая.
Люди чуть не плакали от отчаяния; находится так близко к безопасности и все же не иметь возможности добраться до нее, было почти невыносимо. Но у них не было выбора. На следующий день над рекой кружил маленький самолет-разведчик «Моран». Не в силах сдержаться, Пероль и его люди высыпали на открытое место, крича и размахивая французским флагом из Мыонгчена, который они несли с собой. Самолет снизился и сбросил жестянку с запиской: «Видел вас. Уберите флаг и держитесь подальше от чужих глаз. Оповещу друзей напротив вас. Удачи».
Вечером того же дня Пероль и его люди переправились на импровизированных плотах, сделанных из туземной хижины на берегу реки, которую они нашли благодаря верному туземцу тай. Все еще волоча за собой оружие и рацию, они переправились без происшествий. Пероль при этом потерял свой бинокль, а Шерон – свои башмаки, некоторым образом умилостивив этим даром речных богов. Темные тени вышли из леса недалеко от того места, где они высадились. Последний укол безумного страха, они хватают автоматы и ручные гранаты – и тут до них доносятся знакомые французские голоса; это была спасательная колонна с соседнего поста Мыонгбу, которая была предупреждена об их присутствии «Мораном».
Сдерживаемые эмоции последних двух недель, нервное и физическое истощение от ада, который они пережили, настигли их. Пероль и его люди рухнули на землю, рыдая как дети, не в силах сделать ни шага. Все их давным-давно считали мертвыми, и Бижар просил посмертно наградить их за храбрый арьегардный бой при Мыонгчен. Из восьмидесяти четырех человек, защищавших Мыонгчен, шестнадцать достигли Черной реки. А сержант-шеф Пероль все еще нес свою бутылку шампанского.
