Это был момент, которого они ждали, битва, которая должна была стать расплатой за сотни их убитых и которая должна была отдать им контроль над плато до того, как закончатся переговоры о мире в Женеве; битва, которая наконец, сотрет с лица земли ненавистный Корейский полк, который все еще носил на рукавах белую звезду и индейскую голову 2-й пехотной дивизии США.
Личная агония второй роты вскоре омрачилась той же участью, постигшей остальные части конвоя, когда засада развернулась во всей своей грандиозности. Почти сразу же после того, как капитан Леузон понял, что мобильная группа №100 обречена, первые минометные залпы начали накрывать штаб конвоя со смертоносной точностью, показывая не только то, что артиллеристы коммунистов хорошо засекли свои цели, но и то, насколько хорошо опять разведка Вьетминя сделала свою работу. С началом обстрела из высокой травы материализовалась одетая в черное пехота вьетов, штурмуя джипы и грузовики с рациями подвижного КП группы. Полковник Лажуани и его начальник штаба, майор Ипполит погибли с разницей в несколько минут. Полковник Барру, командир группы с момента ее создания, в тот же самый момент был захвачен специально отобранными коммандос, а радиофургон группы был охвачен пламенем в 14.25. Мобильная группа №100 осталась без командования и без центра связи, через пять минут после начала боя.
В распространяющемся хаосе наименее опытные части сломались первыми. Водители грузовиков саперных частей из Анкхе бросили свои машины посреди дороги в голове колонны, а во второй части – там, где был КП группы – весь 520-й батальон вьетнамских коммандос просто испарился, оставив уцелевших из штабной роты и штабной батареи 10-го артиллерийского полка на произвол судьбы. В 15.00 могучий рев, отразившийся от окрестных гор потряс всю колонну, в то время как мощное пламя взметнулось ввысь, а на поле боя посыпались обломки техники и части тел людей: начали взрываться под ударами снарядов Вьетминя грузовики саперов с боеприпасами.
В этот момент последние две части конвоя, 2-й и 1-й Корейские батальоны и их артиллерия прибыли на 15-й километр, спасая остатки штаба от полного уничтожения. Как и бойцы батальона 43-го колониального полка во главе конвоя, они знали, что им конец, но тоже делали все по уставу, до самого конца. Не останавливаясь, две головные роты 2-го Корейского батальона проложили путь через массу разбитых машин и соединились с основной частью батальона 43-го колониального полка, которая перегруппировалась на расстоянии от все еще горящих и взрывающихся машин (они продолжали взрываться до 17.30) и попытались расчистить дорогу для остальных частей конвоя. Под огнем, который приводил к тяжелым потерям, бойцы колониального маршевого батальона запустили несколько грузовиков, но возобновившиеся атаки Вьетминя снова закрыли брешь, после того, как несколько машин прорвали кольцо, воспользовавшись первоначальной внезапностью. Это были единственные машины, которые смогли вырваться из ловушки и добраться до ПК-22.
В центре котла тем временем, 1-й Корейский и остатки других оставшихся подразделений перегруппировались и окопались вокруг конвоя. Майор Клейнман, командир 2-го Корейского батальона, а теперь старший из офицеров в ловушке, оставшийся в живых, принял командование и в 15.30 на французской стороне добавился долгожданный звук: несмотря на серьезные потери и постоянный обстрел вражеских минометов, 4-я батарея снова развернула свои гаубицы, ведя огонь в упор, с взрывателями на минимальной задержке, по несущимся волнам пехоты Вьетминя. К 16.20 и Клейнман, и майор Гинар, командир 1-го Корейского – майор Мюллер, из 43-го, был вне досягаемости, решили что остатки группы, были достаточно сильными, чтобы удерживать оборонительный периметр и подготовить зону для сброса грузов снабжения, так как начали заканчиваться боеприпасы.
Прибытие Б-26 ВВС также помогло стабилизировать ситуацию, хотя и не так, как ожидалось. К тому времени, когда они вмешались, схватка во многих местах достигла стадии рукопашной; бомбежка с воздуха заставила всех на земле замереть, враг и друг смешались, и только лежали ногами поврозь. Когда серебристые птицы с оглушительным ревом моторов ринулись вниз, а выстрелы их носовых пушек резали высокую траву как сильные порывы ветра, люди из обоих лагерей смотрели в небо со страхом и ненавистью к слепой судьбе, которая сеяла смерть почти без пристрастия. Один из радистов штабной роты сказал, как бы заканчивая давний спор:
- Это еще раз доказывает вам – все это дело с войной в воздухе не совсем совершенно… и это еще не конец.
