Выслушав Жорина рассказ, дежурный дал распоряжение немедленно отвезти парня служебной машиной в управление к товарищу Воробьева.
- Садитесь, - пригласил Воробьев Жору, - расскажите, как вы кулаками против религии боролись. Агитатор …
Жора покраснел.
- Не стесняйтесь, правда молодцу глаз не колет. Я бы тоже не стерпел, если бы меня в грязь турнули … Не надо было до этого доводить … Так расскажите.
Идея проводить антирелигиозную пропаганду непосредственно в молитвенном доме сектантов возникла в Жоры давно. Однако осуществить ее он решился только тогда, когда под большим секретом узнал от своей тети, что у сектантов "спасается отшельник …"
- Вот я себе думаю, - продолжал Жора, ободренный интересом Воробьева, - пойду прямо к отшельника …
Спасался отшельник в яме под полом флигельке, что стоит за молитвенным домом. В полу был прорезан лаз, через который днем отшельнику подавали еду, а ночью он выходил во двор подышать свежим воздухом. С людьми отшельник не разговаривал.
Парень выбрал момент, когда никого поблизости не было, шмыгнул в флигельок и просунул голову в лаз.
В освещенной керосиновой лампой яме он увидел отшельника, который сидел в углу на скамейке. Жора поздоровался с ним.
- А он? - Скрывая улыбку, спросил Воробьев.
- И разговаривать не захотел, - с грустью ответил Жора. - "Идите, говорит, парень, туда, откуда пришли. Я с вами разговаривать не желаю ". Правда, учтиво так говорит, не то что второй, тот просто псих.
- Какой другой?
- Сейчас я вам объясню. Ничего я от этого отшельника не добился и ушел домой. А потом думаю: негоже после первой неудачи отступать. Снова в флигельок пробрался, глядь - а там уже другой сидит. Меня увидел, и как загорлае - настоящий псих … На крик два паразиты прибежали, ну, меня и … вывели.
- Да, - сказал Воробьев. - А ты уверен, что это был другой отшельник?
- Уверен, - твердо ответил Жора.
- А чем именно?
- Первый - ниже, гладкий, а второй - высокий, худой. И к тому же голоса разные.
- Куда первыми делся? Не знаешь?
- Не знаю.
- Какого числа с первым разговаривал?
- Двадцатого.
- Точно?
- Точно. Я после того товарищу пошел, у него двадцатого день рождения.
- А второго не видел?
- Двадцать шестого.
- Когда в яму они залезли?
- Второй не знаю, а первый шестнадцатого.
… Много позже, анализируя свои поступки, Воробьев понял, что подсознательно он все время помнил о встрече Блэквуда с руководителем секты "слуг седьмого дня", о найденных в Капров брошюры, о том, что Блэквуд исчез в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое.
Воробьев достал из ящика стола две фотографии, протянул Жоре.
- Смотри.
- Они! Честное слово они! - Обрадовался Жора. - Вот первый, - ткнул пальцем в фото, перезняте с визы Блэквуда. - А это тот псих, - показал на фотографию Ситника,
- Спасибо! - Воробьев встал, крепко пожал Жоре руку. - Ты великое дело сделал … Оставь свой адрес, может, даже завтра утром придется пригласить тебя на минутку к нам, первого отшельника узнать поможешь.
Воробьев надеялся, что Блэквуд из ямы перешел в дом Силаева и там повезет захватить. Вся история с отшельничество стала вполне понятной - нашли место, где "самоубийца" может безопасно пересидеть горячее время, пока его ищут. "Придумано неплохо, - улыбнулся Воробьев. - Кому придет в голову в отшельника документы проверять … "
Наблюдение за домом Силаева установили сразу после разговора Воробьева с Жорой. А ночью жилье руководителя "слуг седьмого дня" окружили.
Воробьев первым поднялся на крыльцо, нажал плечом на дверь. Они не поддались.
Тогда он постучал. Ответом было полное молчание. Воробьев постучал еще раз - сильнее.
Неожиданно с другой стороны дома с грохотом растворилось окно, послышался звон стекла, испуганный вскрик. Воробьев поспешил туда. Двое его подчиненных держали за руки какого-то человека. Воробьев направил луч фонаря на задержанного.
- Гражданин Силаев? Снова встретиться довелось.
- Так точно! Так точно! - Толстые губы Силаева дрожали, озноб трепал его гладкое тело.
- В доме есть кто-нибудь?
- Есть, есть парень.
- Больше никого?
- Никого, совсем никого.
- Скажите ему, чтобы открыл.
- Слушаю! Поднялись на крыльцо.
- Открой, Василек, - дрожащим голосом приказал Силаев.
Дверь отворилась. Вышел мальчик лет тринадцати.
- Со мной живет, - бормотал Силаев. - Шустрый такой мальчишка. Ничего, Вася, не бойся … Свет зажги … Нет …
Василек включил электричество.
Две большие комнаты, сени, кухня. Везде чисто подметено, убрано. Пожалуй, Силаев не ожидал ареста, но после стука Воробьева почувствовал недоброе и с перепугу выскочил через окно.
Когда вошли в комнату, Силаев трудно плюхнулся на стул.
Вызвали понятых, начался обыск. Подчиненные Воробьева осмотрели, прощупали, простучали вон весь дом от подвала до чердака, но никаких следов Блэквуда не нашли. "Вылетела птичка, - мрачно думал Воробьев. - Поздно я за это взялся ".
Силаев с тупым равнодушием смотрел, как все переворачивают в его жилище. В глубине оловянных глаз прятался страх.
Именно этот страх побудил Воробьева сделать рискованный ход.
