- Ждите нас с трех часов. Поднимете капот и поратиметеся у мотора, словно то испортилось.
- Хорошо.
Машина рванула с места. Молодые люди остались одни на пустынном шоссе.
Тропа за камнем была узкая, заросшая, давно не расхождений. Демьянко шел впереди, Богданна - за ним. Оба молчали. Демьянко понял: спутница приставлена для контроля. Это его обеспокоило. Или не догадываются Павлюк и Ваня? Будто причины для подозрения у них нет … А все же …
Думала о своем и Богданна. В памяти представал скорбный образ однорукого Стефана. "Добрый актер", сказал о нем Иваньо. Хотелось верить святому отцу … В груди нарастало глухое, тяжелое чувство. Девушка не понимала, что с ней произошло, и пыталась прогнать непрошеные мысли, утолить чувство тревоги, поступать так, как велит вера. "Вера - высшая добродетель, - не раз говорил Ваня. - Разум - слепой ".
Так шли с полчаса и вдруг издалека увидели на опушке приземистое дом под крышей, а еще дальше, за полем, - село.
"Удобное: подходы к дому видно издалека", подумал Демьянко.
Коротко сказал спутнице:
- Вот, пожалуй, и есть дом лесника.
У старой, облупленной, заброшенной хаты не было ни огорода, ни сада. Лохматый пес, привязанный ржавым цепью к поникшего крыльца, оскалился на незнакомых людей, зарычал.
- Эй, кто дома есть! - Позвал Демьянко. - Не подходите ближе, Богданна, укусит.
Пес зарычал еще яростнее, зашарпав цепь.
- Люди добрые, откликнитесь!
Распахнулась дверь, и на крыльцо вышел мужчина неопределенного возраста, босой, волосы взъерошены, как после сна, глаза наглые, руки в карманах галифе.
- Ну? - Вместо приветствия сказал он.
Тон его не понравился Демьянко, и молодой человек в тон ему грубо спросил:
- Ты лесник?
- Ну и что, когда лесник?
- В доме кто есть?
- Никого.
- Мы от отца Ваня. К Стецько.
Несколько секунд молчали. Пес, который лег было на место, поднялся, снова оскалил зубы.
- Я Стецько, - негромко сказал хозяин дома. - Заходите.
- Не укусит? - Богданна робко посмотрела на собаку.
- Своих не трогает.
Внутри дом был такая же заброшенная и грязная, как и снаружи. "Никогда пола не моет", подумала Богданна, на ее лице появилось выражение брезгливости. Стецько криво улыбнулся:
- Мы люди простые, живем, как умеем.
- Нет, что вы! Что вы, - смутилась Богданна. Села на скамье у окна. Положила руку на подоконник и невольно отдернула ее - попала в нечто липкое, отвратительное.
- Мы по "мед" … который вы святому отцу обещали, - многозначительно сказал Демьянко … - "В этой церкви, являющейся пристанищем для всех …
- … Служба одинакова для каждого ", - закончил Стецько условную фразу, которая была и паролем, и ответом. - Слава вождю!
От поздравления украинских националистов, явно скопированного из фашистского "хайль Гитлер", Демьянка передернуло. Однако и знать не дал, в тон Стецько ответил:
- Вождю слава!
Лесник прочалапав босыми ногами за грубую, выдвинутую на середину избы, за несколько минут вышел одетый и обутый.
- Посидите, я скоро, - и оставил Богданна с Демьянко вдвоем.
Пригнувшись к зеленого от старости, подслеповатого окошка, Демьянко увидел неуклюжую фигуру Стецько, мелькнувшую между деревьями. Однако отойдя метров на сто, Стецько повернул обратно к дому. "Днем спят здесь, на чердаке или в сарае, - догадался Демьянко. - Для конспирации, чтобы нас обмануть, удаватиме, что дружков из леса привел ".
В щелях шуршали тараканы. Пахло кислыми портянками, овчиной. Богданна сидела, опустив голову. Тоска не оставляла ее. Девушка спрашивала себя: как она оказалась здесь, почему … - и не могла ответить.
Иначе чувствовал себя Демьянко. Он был в возбужденно-радостном настроении. Не ожидал удачи: попасть в гнездо "бойовкы".
- Слава вождю!
Демьянко вздрогнул. В дверях стоял Довгий. Он был в той же одежде, что и тогда, во время неудачной встречи с Богданна. На груди у него висел автомат, сбоку - пистолет.
Из-за его спины выглядывал Стецько.
- Вождю слава! - Демьянко поднялся. Подумал: "Третий на улице".
Долгое розшаркався перед Богданна, как ему казалось, очень элегантно, Демьянко протянул руку. Пришлось ее пожать.
- Вот, берите "медок", для святого отца последний отдаю, - Стецько подал Демьянко и Богданна два пакета. Они спрятали взрывчатку в кармане.
- Последний запас, - подтвердил Довгий. - Спасаемся отсюда скоро, жизни нет.
Большой рот его перекривився, тонкие губы задергались в нервной судороге.
- Мне идти? - Спросил Стецько.
- Иди, - разрешил Довгий. Объяснил гостям: - Вместе со Збигневом стоить, поговорить спокойно можем.
"Збигнев - третий в" бойовци ", подумал Демьянко.
Долгое снял с груди автомат, положил на лавку и подошел к сундуку в углу. Поднял крышку, достал бутыль, банка консервов, хлеб, две щербатые чашки, мутную стакан.
- Давай выпьем … Зовут тебя как?
- Демьянко.
- А вас, сударыня?
- Богданна.
- Вот и познакомились. Я - Довгий. Слышали?
"Бандитские честолюбие", подумал Демьянко и ответил:
- Не приходилось.
Он решил держаться независимо, даже несколько вызывающе, чувствуя, что таким образом вызовет у Довгого больше уважения.
Долгое сморщил узкий лоб, пошевелил бровями - ответ и ему не понравилась. Однако ничего не сказал.
