Разложив угощение на столе, хозяин вытащил из-под пиджака кинжал, висевший на ремешке от брюк. Кинжал был черный, с фигурной рукояткой - такими вооружал Гитлер отборных головорезов - эсэсовцев.
Воткнув острие в консервную банку, Довгий ударил ладонью по рукоятке. С пробитой дыры сплюнул томатный соус. И вдруг Богданна подумала: может, именно этим кинжалом Довгий убил жену и дочь Стефана. Горло девушки сдавила спазма. Богданна почувствовала, что не сможет заставить себя проглотить хотя бы кусочек угощение Довгого.
Он уже открыл консервы, нарезал хлеба, доверху налил в стакан и чашки самогона. Стакан подсунул Демьянко.
- Выпьем! За ваше здоровье, Богданна. Не ходят к нам девушки, а такие, как вы, - и подавно.
- Спасибо, - спазма все еще душила горло. Богданна взяла кусочек хлеба, поднесла к губам.
- Пейте! - Долгое тянул к ней свою чашку, чтобы чокнуться.
- Спасибо, не пью.
Глаза Довгого налились яростью.
- Что значит "не пью"? … Может, общество вам не по душе?
- Зачем обижаться, - сказал Демьянко. - Нельзя ей, врач запретил.
Долгое засмеялся невеселым смехом.
- Врач! До ста лет жить надеетесь? Всех нас … пуля ждет! Пей, тебе говорю!
И только теперь Демьянко понял, что Довгий пьяный, может, запой длится у него уже целую неделю. Глаза его были мутные, большой тонкогубый рот дергался. Настороженность зверя помогали ему скрывать свое состояние, но иногда на мгновение алкоголь брал верх, и разум Довгого тьмарився.
"Вот гад! Как же быть? - Подумал Демьянко. - Ссору с ним поднимать нельзя, не время ".
И ласково сказал:
- Выпейте, Богданна, не оскорбляйте хозяина.
Мнения Демьянка будто передались девушке. Она поняла: раздражать бандита, полусумасшедшего от злобы, страха и водки, нельзя. Надо выполнить его требование.
Медленно взяла чашку, глотнула вонючего самогона и закашлялась.
Долгое залпом выпил свою порцию и насмешливо посмотрел на Демьянка, который отпил три четверти стакана:
- Что, тоже врач запретил?
- Ты сейчас завалишся на сено, а мне сорок километров ехать, тогда городом идти, - спокойно возразил Демьянко.
С какой вкрадчивой любезностью Довгий предложил:
- А вы не торопитесь ехать, побудьте немного с нами. Бояться нечего, охрана есть. Ты уснешь, а мы с Богданна посидим.
Он смотрел в сторону, говорил безразличным тоном, но было в его голосе нечто такое, от чего Богданна сжалась, услышала беду.
Не понравилась его предложение и Демьянко.
- Нет, задерживаться мы не можем.
- Врешь! - Губы Довгого задергались, хватая. - Все вы врете! Обманули, предали.
- Никто тебя не обманывает.
- Много ты знаешь! - Губы бандита двигались, как два красных блестящих черви.
"Надо убираться отсюда, - подумал Демьянко. - Совсем эту тварь разобрало ".
Долгое снова налил самогона всем троим. Богданна с ужасом смотрела на полную чашку. Неужели придется снова пить? Нервы ее были такие напряженные, что даже самый прочный "первач" не захмеляв, но сам вид самогона вызывал тошноту.
- Много ты знаешь! - Повторил Довгий. - В Западную зону бежать надо, а что я буду делать в Германии их? Что? … Но память здесь по себе оставлю, ой оставлю! - Яростно заскрипел зубами. - Вовек Довгого не забудут!… Пей!
- С нас достаточно, пора, - твердо сказал Демьянко, отодвигая стакан. Он понял: больше уступать нельзя - от уступок бандит нахальнее. Если бы молодой человек был один, он бы не боялся бы ничего, но Богданна …
Поднялся из-за стола. Девушка тоже встала.
Долгое внимательно осмотрел Богданна, узкие глаза раздевали, липли к стройной фигуры девушки.
- Хорошо, - совсем трезвым голосом сказал Довгий. - Ты иди … А вы, Богданна, останьтесь.
- Нет, - на скулах Демьянка заиграли тугие желваки. - Мы пришли вместе и вместе пойдем.
И бандита уже трудно было остановить. Спокойно, но упорно он повторял:
- Не лезь не в свое дело, убирайся.
- Оставь, Довгий, - Демьянко еще не терял надежды покончить миром.
Губы бандита искривились. Одним прыжком он оказался у скамьи, схватил автомат, направил на Демьянка и прохрипел:
- Убирайся!
Богданна была сама не своя. Если Демьянко попытается сопротивляться, Довгий застрелит его.
Однако молодой человек уже нашел выход из положения. Как и в фашистской армии, в бандах украинских националистов основу основ составляла слепое повиновение "низших" "высшим". Вот на этом и сыграл Демьянко. Даже не взглянув на автомат, он убрал горделивую позу и, чеканя каждый склад, сказал.
- Это что-о и-ке? Как ты со старшим офицером разговариваешь, хам, быдло! Распустились!
Расчет был правильный. Холуй, привыкший глумиться над беззащитными, дрожал перед сильными, знатными, богатыми. Долгое понял, что позволил себе лишнее. А что если Демьянко оттуда, из Мюнхена? … Пристрелишь его здесь, а там - тебя … Бандит не терял надежды пробраться в Западную Германию.
Секунду длилась напряженная пауза. В Богданна онемели ноги.
Долгое медленно опустил автомат.
- Слава вождю! - Спокойно, будто ничего и не было, сказал Демьянко и жестом показал Богданна, чтобы она шла.
- Вождю слава, - вслед им ответил Довгий.
